но я ничего не чувствовала. Он запрещал! А еще успокаивал, не позволял отвлечься ни на мгновение, фокусировал внимание на себе. Затем мир вдруг перевернулся, неведомая сила подбросила меня в воздух, а приземлилась я уже на четыре лапы.
– Лапы? – из горла вместо возгласа удивления вырвался звериный скулеж.
Я завертелась волчком, пытаясь рассмотреть себя, после сообразила, что лучше это сделать в отражении воды. Слитным движением прыгнула в речку, поднимая тучу брызг, а когда водная поверхность успокоилась, увидела волчью морду с такими же желтыми, как и у черного вожака, глазами. Цвет шерсти не разобрать, но явно светлее, чем у бирюка. Я протяжно завыла, осознавая, кем стала, а затем сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги.
– Стой! – властный приказ заставил резко затормозить.
Я взрыла лапами землю, прежде чем застыла на месте. Мягкой поступью меня настиг черный волк, обошел по кругу, будто разглядывал. А я стояла, не в состоянии пошевелиться, испуганно свесив морду вниз и поджав хвост.
Мамочки, хвост! Не знаю, что меня больше удручало, то, что я больше не человек, или же факт, что выполню любой приказ вожака? Любой! Абсолютно! А в человеческом обличье он также будет командовать? – пришла на ум запоздалая мысль, от которой подкосились лапы.
Я плюхнулась на землю, закрыла морду мягкими подушечками с выступающими когтями, которые теперь заменяли ладони, и заскулила. Затем я почувствовала, как вожак улегся рядом, уткнулся носом в мой загривок и тяжело вздохнул. Зверь не давил, не приказывал, ничего не просил, просто находился рядом. И от его близости накатывало ощущение надежности и защиты, осознание того, что я теперь никогда не буду одна. Мне вновь стало стыдно за дурные мысли. Захотелось сделать для волка что-то хорошее, извиниться. Но как, если тело покрыто шерстью, и ты лишена человеческой речи? Не придумала ничего оригинальнее, чем развернуться и… лизнуть черного зверя в нос.
Не знаю, зачем так поступила. Может, в отместку, когда он это сделал? Там, на берегу? Пусть на себе почует, как приятно ходить облизанным. Судя по удивленному выражению морды, вожак этого не ожидал. В ответ волчара куснул меня за ухо, после чего сорвался с места и сиганул в кусты.
– Попробуй, догони! – подначил он.
– Ах так? – моментально завелась я, поддаваясь эмоциям. – А вот и догоню! И хвост откушу, чтобы неповадно было! – подскочила с места и ринулась за черным в погоню.
Ох, разве же это возможно догнать волка, который на голову выше и больше тебя? Пару раз удалось его подловить, но не уверена, что черный намеренно не поддался. Зато набегалась так, что лапы подгибались от усталости. Мы даже поохотились вдвоем, завалив молодого кабанчика. Мне такое было в новинку. Поначалу я поддалась азарту погони, но в решающий момент испугалась. Это ведь живое существо! Однако вожак не страдал сентиментальностью, кинулся на бедолагу, и уже через мгновение тот затих. Есть сырое мясо тоже раньше не приходилось. И в этом опять помог бирюк, отделив мощными лапами лакомые кусочки и положив их на поросший мхом пенек в сторонке.
– Ешь или оставайся голодной! – не приказал, а предложил выбор. – Доверься инстинктам и поменьше думай, – последовал вдогонку совет.
Мда, голодный желудок, как нарочно, напомнил о себе громким урчанием. А запах у парного мяса был одуряющий. Я постаралась прислушаться к совету, зажмурилась и вонзила зубы в сочный кусок. Опомниться не успела, как проглотила его, практически не жуя. Ошарашенно уставилась на опустевший пень, затем перевела взгляд на вожака. Тот молча оторвал от туши кусок побольше и притащил с довольным видом «Ну, я же говорил!».
***
Небо уже стало светлеть, напоминая о начале нового дня, когда черный, подхватив остатки туши направился к лесному убежищу. По дороге мы завернули к речке, чтобы ополоснуть слипшуюся от крови шерсть, промыть лапы и испачканные морды. Для бирюка это было привычным занятием, справился он гораздо быстрее и первым выбрался на берег, перекидываясь человеком. Я замерла и погрузилась в воду по самый нос, разглядывая обнаженную фигуру мужчины. Его мускулы бугрились при каждом движении, кожа блестела от капелек влаги, притягивая к себе внимание. И сам он двигался плавно и грациозно, как только умеют хищники.
Или самцы, желающие привлечь к себе внимание, – пришла в голову неожиданная мысль.
Впрочем, Григорий недолго красовался передо мной. Видно, место для купания облюбовано им уже давно. Из кустов, где мужчина ненадолго скрылся, он вышел в штанах и свободной рубахе, с тесаком и мешками в руках. Не обращая на меня внимания, бирюк ловко разделал остатки туши, порубил мясо на куски и разложил по мешкам.
– Идем, или так и будешь сидеть в воде? Скоро Матрена из деревни вернется и будет переживать, если не найдет тебя на месте.
Я осторожно выбралась на берег, встряхнулась, нарочито обдавая бирюка тучей брызг, и уставилась на него вопросительно.
– И как обратно стать человеком? – вместо слов из пасти вырвалось рычание.
– Пожелай этого! – понял меня бирюк. – И не ничего бойся. С каждым разом оборот будет происходить легче и легче. Первый раз самый трудный и болезненный, но ты отлично справилась.
Надо же, похвалил! Только бы ничего я без него не справилась.
Понуро свесив голову, потрусила вслед за вожаком, который устремился вверх по тропинке, едва заметной среди зарослей осоки и нависшими над крутым берегом ветвями ивы.
Сторожка, похожая на поросший кустарником холм, расположилась в глубине леса. Издалека не различить, что это человеческое жилье, а вблизи не сразу найдешь вход, замаскированный ветками. Зато внутри оказался добротный деревянный сруб, поделенный на две части перегородкой из свежеструганных досок. Я с любопытством осмотрелась, подмечая пучки трав, подвешенных к потолку, полки, очаг с треножником и котелком для приготовления пищи, лежанку в углу и грубо сколоченный стол, занимающий свободное пространство. Очевидно, последний предмет мебели появился недавно. Может, даже вместе со мной, потому что по краям свисали оборванные кожаные ремни.
Бирюк выложил половину мяса из мешка и опустил в подпол. Оставшуюся часть вывалил в деревянное корытце и вместе с ним скрылся за перегородкой. Я тоже сунула любопытный нос на вторую половину жилища. Интересно же, для кого Григорий оставил такую вкусную мякоть? Обстановка в этой части сруба выглядела еще скромнее: деревянная лежанка с охапкой соломой и армейский сундук в изголовье.
Внезапно в куче соломы кто-то завозился, раздался странный скулеж. Я ринулась вперед
