— Почему мне нельзя было во дворец? — спрашиваю я.
— Слишком рискованно… — кривит губы Илона. — Кристиния использовала бы тебя как инструмент, чтобы пробраться в замок и устроить заговор против меня. Или ты сама бы стала рыть в поисках улик, чтобы доказать непричастность матери к смерти истинной Короля.
— Но книга — это всё равно слишком сложно. Почему было просто не избавиться от меня, пока я маленькая?
— Я думала об этом, — спокойно кивает Илона, словно мы говорим о походе в булочную. — Но, лишившись единственной дочери, Кристиния стала бы мстить… Терять ей было бы нечего, и кто знает, какую изощрённую ловушку она бы придумала. Не-ет, если избавляться, то начинать надо было именно с твоей матери. Но когда я прибыла в Лимерию, она уже успела подбросить тебя отцу, а сама ушла в глухое подполье... Я наблюдала за тобой, думала, что делать, как быть… А потом увидела светловолосую девочку, что каждый день ходила к дому твоего отца и ждала у закрытых ворот.
— Элиза?
— Да, именно она! Я сразу распознала в ней талант. Сильнейший дар к чёрной магии. Мы с твоей матерью о такой мощи даже не мечтали. И что занимательно, дар девочки подпитывала обида на подругу… Подругу, которая её предала. Никого не напоминает?
— И ты решила использовать эту девочку?
— План был идеальный! — вдохновленно улыбается Илона. — Элиза получит сказку, а я избегу наказания чёрной магии, ведь в книге будет не моя кровь. Писать будет не моя рука. Знаешь, как создаются подобные сюжеты? Сначала пишется концовка — итог всего. Я вела руку этой глупой девочки, выписывая свой идеальный план. Алан убьёт свою истинную… Тебя. В конце добавила несбыточной ерунды, вроде перемещения метки.
— Это подло, — выдавливаю я.
— Детей с малых лет убеждают, что жизнь сказка, забывая рассказать про тёмные стороны. Я же подарила Элизе мечту и взаправду превратила её жизнь в сказку, как она этого и хотела. Пусть ненадолго… но это больше, чем у многих.
— Но как возможно, что ребёнок сумел написать такую сложную книгу? — спрашиваю я, давно волнующий вопрос. — Элиза ведь не знала имён, не знала титулов… Как она всё это написала?
Илона наматывает локон на палец, смотрит на озеро. Вода уже практически полностью стала чёрной.
— Не надо было ничего сочинять, Элиза лишь должна была представить чего хочет, — говорит Илона. — Хочет поквитаться с тобой, например, хочет, чтобы её любил принц, хочет твою магию, хочет богатых родителей… А кровавая магия превращала эти желания в историю, вкладывала нужные слова в голову, превращала строчки в увлекательный сюжет, который приведёт к нужной мне концовке. Конечно, я понимала, что Кристиния вскоре почувствует проклятие книги и будет пытаться тебя спасти… значит, ей станет не до меня. Кроме того, после исполнения концовки, никто не мешал бы Джареду сесть на престол. Разве не идеальный расклад?
— Продуманный до мелочей, — с сарказмом говорю я, но Илона принимает за чистую монету.
— И я так решила! Но забыла про коварство магии… Я не знала, что придётся оплатить книгу жизнью сына. Не подумала, что ты сумеешь разрушить сюжет.
— И всё это из-за детской мести? — не выдерживаю я. — Столько людей пострадали, и ещё больше могли пострадать!
— Осуждаешь? — усмехается Илона. — Такие белоручки как ты только и могут, что нос задирать, а чуть силой их припугнёшь, так падают на колени и слёзы льют! Как бы ты стала Королевой, если боишься замараться?
— Ты думаешь, будто жестокость — это сила, — говорю я. — Но ошибаешься. Есть другие пути.
От озера раздаётся гул. Теперь вся вода густого чёрного цвета.
— Вот сейчас и проверим, — ухмыляется Илона. — Твой путь против моего!
А потом она поднимает руки и ударяет ими по воздуху, словно держит невидимые плети. В тот же миг рябь проносится по озеру, а потом оно вздымается огромной смоляной волной. Ветер пригибает деревья, холод изморозью оседает на коже.
— Виктория, я уничтожу тебя в твоём собственном разуме! — кричит Илона. — Может, даже получится занять твоё тело! Ох, я славно попирую! Но если станешь умолять на коленях, я, так и быть, оставлю тебе крохотный кусочек сознания!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она смеётся так искренне, словно победила в конкурсе мисс-Злодейка. А я на удивление совсем не чувствую страха, в груди звенящая пустота. Илона кажется мне жалкой. Всё что она хотела — это власти и мести. Все её поступки наполнены желчью и ядом. Она думала, что умнее всех, а в итоге чуть не погубила сына. В ведь он — единственное, что она сделала в жизни хорошего. Почему она просто не сбежала? Это ведь был её шанс...
— На колени! — командует Илона, но её голос лишь зря сотрясает воздух. Ни за что на свете я не собираюсь склоняться перед этой безумной убийцей. Может быть, Кристиния ещё в детстве заметила её жестокость и сдала из страха за других детей. А может, дружбу Илона себе выдумала... как выдумала, будто ей суждено быть Королевой.
Сейчас она собралась убить меня. Стереть мой разум… Я уж постараюсь ей не даться!
Илона ухмыляется, уверенная в своей силе, а потом направляет огромную смоляную волну прямо на меня. Чернота несётся с такой скоростью, что я понимаю, увернуться точно не выйдет. Я успеваю только выставить навстречу руки.
Тьма с грохотом врезается в мои светящиеся ладони, разбивается миллиардами угольных капель. Они орошают меня с ног до головы, но стоит им коснуться моей кожи или одежды, как они превращаются в обычную воду.
Ветер завывает, треплет волосы.
— Нет, нет, — бормочет Илона, поднимая из озера остатки черноты. Лицо Королевы уродует злость и растерянность.
Я схожу с места, иду к ней. Илона снова бросает в меня черноту, но та превращается в обычную воду, едва попав под сияние, что исходит от меня.
— Похоже, белая магия сильнее чёрной, — говорю я.
— Я не могу проиграть, — рычит Илона. Она отступает, но поскальзывается на мокром, падает на траву.
— Не можешь, — сердито соглашаюсь я, делая последний шаг и кладя свою руку на плечо Илоне. — Ведь это не игра!
Моя ладонь светится, Илона шипит от боли, а потом её образ начинает меркнуть, и вместе с ним, меркнет мир вокруг.
* * *
— Виктория! — зовёт взволнованный голос. Я открываю глаза и обнаруживаю, что меня держит на руках Алан. В его серых глазах отражается луна, а ещё — бесконечное море страха.
Он стоит посреди леса… рядом, оголив мечи, застыли солдаты во главе с Джаредом.
Младший принц напряжённо смотрит в сторону озера, рядом с которым, опустив голову, стоит его мать... третья Королева Руанда.
— Мама… — потерянно и неверяще выдыхает Джаред. А потом лицо его замыкается, он сжимает губы в линию, зубы стискивает до желваков и громко приказывает солдатам: — Взять Королеву под стражу!
Глава 28
Суд назначили через две недели.
Все дни до него мне было некогда скучать. Я занималась развитием целебной магии, изучала этикет, историю Руанда, клановые гербы, вникала в запутанные и часто жестокие законы, а вечерами практиковалась под внимательным надзором моего принца.
Едва я научилась хоть немного брать под контроль белую магию, как приступила к лечению Короля. Чудес, как в лесу, больше не случалось… должно быть, там магия «включилась» в ответ на бурные эмоции, в спокойной же обстановке вызвать даже слабое сияние было невероятно сложно. Дело усугублялось редкостью дара. Архимаг вместе со мной шерстил книги, пытаясь лучше понять, как раскачать мою способность.
Так что в одну секунду великой целительницей я не стала…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Зато узнала хорошую новость, белая магия и правда по силе равна и даже превосходит чёрную. И возможно, именно этот дар помогал мне всё это время сопротивляться книге, а также дал шанс избежать наказания за исправление концовки.
Белая магия — это всё равно что антидот к кровавому колдовству, вот только её ограничивает так называемая «чистота помыслов». Это значит, что малейшее сомнение в желании помочь блокирует целительные свойства. Не говоря уж о важности полной концентрации, умении подключаться к магической ауре и очищать голову от лишних мыслей. С последним у меня было особенно плохо!
