– Привет! – крикнул Озорник. – Рад тебя видеть!
В ответ из зубастой пасти раздался тот самый скрежет, который так озадачил братьев. Рядом с первым существом показалась морда второго. Они смотрели на Горыныча сверху. Из открытых пастей капала слюна, маленькие глазки горели голодным огнем.
– Да они дикие! – осенило Старшого.
Он хотел пожалеть о том, что не удалось установить контакт с местным населением, но не успел – Умник второй раз подряд перехватил управление телом. И Горыныч сорвался с места в такой галоп, что, скажи ему раньше кто-нибудь, что он на такое способен, – рассмеялся бы. Дело в том, что Умник, разглядывая местных обитателей, вдруг вспомнил, что эти существа были нарисованы в книжке, которую нашла в библиотеке Василиса Прекрасная. Назывались они тираннозавры рексы и питались в силу своей хищной природы исключительно мясом, отлавливая малорослых собратьев. И чувства при этом совсем не родственные испытывали, а самые что ни на есть гастрономические.
Тираннозавры такой прыти от остолбеневшего обеда не ожидали. Они взревели и, ломая подлесок, кинулись за удирающей со всех ног добычей.
Умник несся не разбирая дороги. И он, и братья понимали, что спасти их сейчас может только чудо. И чудо не заставило себя ждать!
Внезапно перед Горынычем открылась водная гладь. Он даже не смог притормозить – преследователи дышали в спину. Старший брат, понимая, что максимум, на что сейчас способен Умник, это истерика, перехватил управление, вовремя сообразив, что можно расправить крылья. Горыныч взлетел, оставив злобно ревущих хищников далеко позади.
Переведя дыхание, Старшой осмотрелся – озеро было большим и, кажется, неглубоким. Искупаться в нем не хотелось – под водой бурлила жизнь, темные пятна проплывавших в глубине обитателей вызывали обоснованное опасение. Ближе к противоположному берегу прямо из воды росли деревья, верхушки которых терялись в опускающемся на воду тумане. Влажность была так высока, что скоро Горыныч покрылся слоем влаги. Лететь стало тяжело, и братья решили добраться хотя бы до деревьев, чтобы немного обсушить крылья.
Это им удалось. Горыныч вонзил когти в толстый ствол и… едва не оглох от громоподобного ора. Стволы деревьев зашатались, согнулись – и из тумана показались маленькие приплюснутые головки.
– Диплодоки, – выдохнул Умник и закрыл глаза.
Тот, в шею которого вцепился Горыныч, согнулся до самой воды, пытаясь стряхнуть незваного гостя, потом раскрутил шею так, что Змей невольно разжал когти. Он почувствовал, что летит – летит над верхушками саговых пальм, летит сквозь одеяло тумана, летит, не раскрывая крыльев.
Туман отполз, надо сказать, очень вовремя – Горыныч успел увидеть стремительно приближающиеся горы впереди и тот самый холм внизу, к которому стремился всей своей душой. Он расправил крылья, пару раз взмахнул ими, чтобы изменить направление, и стал резко снижаться. Снижаться на склон заветного холма.
Опустившись, братья не стали медлить. Они, разогнавшись, протаранили заросли и выскочили на лысую вершину. То, что предстало глазам, на некоторое время повергло Горыныча в шок.
В сделанном из огромных валунов гнезде, слегка присыпанное песком, лежало яйцо. Над гнездом стояли окаменевшие змеи о трех головах – один поменьше, другой крупнее.
– Родители, – благоговейно произнес Умник.
– Ну что делать будем? – поинтересовался Озорник и нервно хохотнул. – Домой повезем или прямо здесь высиживать начнем?
– А что, это мысль, – подхватил Старшой. – Поместим яйцо в инкубатор, и через положенное время на свет появится маленькая Горыня.
– А если не угадаем и мальчишка вылупится? – выдвинул предположение младший брат.
– А ты, Умник, мозгами пораскинь. Если Кощей не взял это яйцо, значит, вреда в нем для злодея не было. Папенька сказывал, что смерть Кощею может устроить только новорожденный змееныш мужского пола.
Горыныч подхватил яйцо и, бережно прижимая к груди, взлетел. Словно сама природа решила помочь ему донести в целости и сохранности драгоценную ношу. Туман рассеялся, и Горыныч быстро перелетел долину, едва не касаясь верхушек деревьев брюхом. Миновал проход меж горных вершин и, не останавливаясь на привалы, понесся домой – во дворец на вершине Стеклянной горы, в царстве Лукоморском.
Глава 2
ЗАЛОГ СЕМЕЙНОГО СЧАСТЬЯ
Городище жило налаженной жизнью. Люд простой справлял свои простые дела, семейство царево, соответственно, государственные дела ладило. Ну Вавила, понятно, все с боярами заседал, желая сделать крепче да гибче государственную систему.
Дочки его в семейную жизнь погрузились, что немедленно на их занятиях сказалось.
Елена в куклы играть перестала, сидела в мезонине да из окошка на фонтанарию любовалась. Как эту фонтанарию сделать, средняя дочка Вавилы придумала, Марья Искусница. Так теперь все жители, о чуде том прослышав, на фонтанарию любоваться да дивиться бегали. И было чему удивляться! Вода будто взбесилась и, вместо того чтобы вниз течь, высоко вверх брызгала. Пока по двору воеводиному до калитки пройдешь, от брызг тех насквозь вымокнешь. Водяной на чудо это только плечами мокрыми пожал.
– И чего было так надрываться? – неодобрительно проворчал он. – Столько сил зазря потратили. Бочку вон на вышку установили, трубы прокладывали… Нет бы меня попросить, я бы только пальцами щелкнул – и потекла бы вода куда надобно.
Оно, конечно, можно было бы, но Елена Прекрасная не захотела так по-обыденному получить заморскую диковину. Надобно ей было, чтобы по-иноземному сделали, с механическими чудесами.
Водяной снова из колодца высунулся – язык английский с Василисой Премудрой разучивал. Добрался он уже до предложений и теперь самостоятельно складывал фразы.
– Ежели пиплам чего надобно, то я их фейсой об тейбол!
– Молодец, Водяной! – похвалила ученика Василиса. – А теперь по-нашему, по-лукоморски, переведи.
– Я сказал, что ежели кому рыбки надобно, то пусть выбирают – карася им либо окуня!
– Да все ты, Водяной, попутал! – Василиса рассмеялась и сама перевела с английского: – Ты сказал, что ежели рыбы кто захочет, то ты того мордой об столешницу стукнешь!
– Да не мог я такого сказать! Даже по-аглицки не мог! – вскричал Водяной и, расстроившись, в колодец с головой нырнул. Торопился, наверное. Оно и понятно: сегодня с оказией невеста прибыть должна – Ундина Аглицкая.
Ну Василиса догадалась, что на сегодня занятия все закончены, и по делам пошла. Она к Марье Искуснице заглянуть решила – та уже сложный механизм собирать закончила, как раз на сегодня испытания назначены. Механизм тот катапультой назывался и был предназначен для защиты города. Принцип действия у катапульты несложный: на телеге устанавливается огромный ковш и ремнями оттягивается назад – по принципу рогатки. Потом ковш загружают метательными снарядами – и отпускают. И летят снаряды на огромное расстояние, накрывая врагов, словно морская волна. Ну понятно, для испытания ядра каменные использовать не стали, насыпали в ковш разного мусора и овощей, чтобы не зашибить кого-нибудь ненароком. Отпустила Марья рычаг, ковш распрямился, и морковка с репой да редькой далеко полетели – за городские стены.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
