К моему удивлению немедленного согласия не последовало. Ее аура красивого зеленого цвета всполохнула яркими языками, из чего я поняла, что хозяйка хочет эту работу. Так почему же она не заводит речь об оплате? Не пробует заключить сделку?
Вместо этого женщина стала говорить, как сложно доставлять блюда и сохранять их горячими.
– Ну, так купите термоконтейнеры, – предложила я. – Вроде тех, что используют разносчики пиццы. Я за них заплачу.
– Такой вариант возможен, – хозяйка не поднимала глаз от миски с горохом. – Но было бы лучше готовить прямо там, на дому у Генри.
Я попыталась понять, чего она добивалась от меня. Чтобы я купила старику набор кухонной утвари? Или хотела закрыть ресторан и готовить только для Генри? Пока я раздумывала, открылась задняя дверь и показалась маленькая полная старуха. Сердитое лицо, сердитая аура, сердитый голос.
– Онтелия, – возопила она, не обращая на меня внимания, – сегодняшние бисквиты несъедобны: подгорели снизу и не пропеклись сверху. Я готовила лучше, даже когда мне было восемь. А твои…
Я сосредоточилась так сильно, что глаза наполнились слезами. «Уходи!» – приказала я, и толстуха убралась обратно на кухню, оборвав свою тираду на полуслове.
Онтелия уставилась на меня так, словно пыталась просверлить дырку в моей голове:
– Моя свекровь. Муж сбежал два года назад и бросил меня с тремя детьми и своей матерью. Если бы не она, мы очутились бы на улице. Характер у свекрови такой, что молоко скиснет, но зато она великолепная повариха. – Карие глаза буравили мои, и Онтелия многозначительно повторила. – Великолепная повариха.
Я вспомнила обо всех своих вопросах, от которых уклонился Генри. И хотя ощущала глубокое родство с ним, в то же время хотела кричать от обиды из-за его недоверия ко мне.
– Как насчет пяти сотен в неделю плюс деньги на продукты? Думаю, ваша свекровь могла бы разбить небольшой огородик в саду у Генри?
Онтелия кивком головы указала на четыре больших бумажных пакета рядом с моим стулом. Я была настолько сосредоточена, что не заметила их раньше. Пакеты были полны стручков зеленого гороха. Сотни, может, тысячи стручков.
– Это сегодняшний урожай с огорода моей свекрови, – мы с Онтелией переглянулись и заговорщицки улыбнулись друг другу.
– Я ее нанимаю, – сказала я.
– Если вам когда-нибудь понадобится любая помощь, – выдохнула Онтелия, – только позовите.
Мы хором рассмеялись. Она избавлялась от своей вредной свекрови, а я обеспечивала Генри заботой и уходом. Бог свидетель, что семья Монтгомери может позволить себе пять сотен в неделю на то короткое время, пока старик еще жив.
После того, как все финансовые детали были оговорены, я позвонила бухгалтеру Адама и попросила раз в месяц присылать чек на имя Онтелии. Наверное, она скажет свекрови, что плата составит четыреста пятьдесят в неделю и пятьдесят придержит для своих детей. Бедняжка заслуживает награды за то, что вынуждена терпеть эту фурию.
В подтверждение сделки мы с Онтелией пожали друг другу руки, и я уехала. В машине посмотрела на себя в зеркальце на солнцезащитном козырьке. Не знаю, на что я надеялась: что одно доброе дело избавит меня от ненависти?
Нет, моя аура не изменилась. Да, насыщенный выдался денек: сначала сообщение от дерева, потом на меня набросилась толпа одиноких призраков, и наконец я встретила родственную душу.
При всем при том, я ни на миллиметр не продвинулась в поисках сына Линка.
Вздохнув, вырулила назад к «Тринадцати Вязам», чтобы узнать, не выяснил ли Линк что-нибудь интересное.
По дороге я думала о замечательной стряпне Онтелии. Вроде Адам упоминал о том, что Монтгомери и Таггерты затевают бизнес на Юге? Возможно, имеет смысл вечерком позвонить Майклу Таггерту и спросить, не знает ли он кого-нибудь, кому требуется повар.
Глава 16 – ЛИНК
Ладно, значит, дело в моем самолюбии. Я провел ночь с Ингрид, и после этого о ней ни слуху ни духу. За исключением Аланны – которая так часто ни во что меня не ставила, что я уверовал в нашу истинную любовь, ха-ха – большинство женщин, с которыми я спал, мне перезванивали. Но Ингрид мало говорила со мной в постели, и еще меньше, когда секс закончился.
Я направился в тренажерный зал, и все шесть постоялиц потянулись за мной. Издевательство, а не спортзал. Самые тяжелые гантели килограммов семь, а на ножном тренажере можно выжать от силы тридцать пять килограммов. В итоге я качал пресс с помощью сидящей на моих бедрах миссис Хеммингс. После чего все дамы наперебой потребовали к себе внимания, и я в конце концов занялся тем, чего поклялся не делать: стал для них персональным тренером.
Где-то в процессе, я понял, что Дарси меня подставила. Использовала свое заклинание вуду, или что-то еще, чтобы избавиться от меня на весь день. Я бросил пятифунтовые гантели (розовые!) и выглянул в окно. Естественно, машины на месте не оказалось. Нашей арендованной машины, на которой мы собирались ездить вместе!
Как я ни пытался, перебороть наложенные на меня чары не получилось, и я усердствовал с женщинами в тренажерном зале до четырех пополудни. Наверное, примерно в это время Дарси намеревалась вернуться, потому что дамы неожиданно хором заявили, что им пора. Мгновение спустя хихиканье прекратилось, и я остался один. Посмотрел на часы. Ровно четыре. Как она это сделала? Внушила, что меня надо выпустить из заключения именно в четыре?
Натянув спортивный костюм поверх довольно открытого тренировочного – да, виновен, «показуха» – я решил поискать Ингрид. Хватило трех минут, чтобы выяснить, что красотка укатила из санатория с всем багажом – это сообщила одна из горничных с важным лицом. Служанка разговаривала так, словно за каждое произнесенное слово у нее вычтут из жалованья.
Мы столкнулись, когда я был на полпути на чердак, и она явно намеревалась не сходить с места, пока я не отправлюсь в комнаты рабов, где мне и положено находиться.
С теплой улыбкой, не возымевшей на нее никакого действия, я спустился по ступеням и спрятался за пальмой в большом горшке. У основания лестницы я заметил тележку горничной. И не поверил своим глазам, когда разглядел на ней связку ключей. Женщина стояла в гостевой комнате спиной ко мне, так что я тишком взял связку и осмотрел. Большое кольцо с продетыми в него пятью маленькими, на одном из которых подвешена бирка «чердак». Пригнувшись, чтобы домоправительница меня не заметила, я снял этот ключ со связки и взбежал вверх по лестнице.
«Это меня Дарси спровоцировала, – подумал я. – Вот вернется оттуда, где шлялась полдня, а не у нее одной будут новости».
