– Хочешь сказать, они репортеры? Последнее, что нам здесь нужно.
– Не беспокойся. Мы же их не интересуем. Эта парочка проводит все время на кладбище и в рабских бараках. Кстати, Дельфи уверена, что именно эти двое украли документы из подвала.
– Ей следует позвонить в полицию или… Ах, верно. Никакой полиции.
– Дельфи говорит, там хранилась ничего не стоящая куча полусгнившей бумаги, так что на самом деле пропажа неважна. В любом случае, после того, как Дельфи с Нарциссой получат деньги за эту неделю, они планируют продать дом.
– Но я думала…
– Что их предки – это самое важное? Но ведь этот мавзолей невозможно ни протопить, ни охладить, а в комнате наверху окопался призрак.
– Там нет ничего такого…
– Если мне не веришь, сходи сама и посмотри. Уверена, Нарцисса даст тебе ключ. За те деньги, которые ты выкладываешь, наверняка, тебе разрешат без дополнительной платы осмотреть комнату печально известной Амелии.
– Амелия – тот самый призрак, который обитает наверху?
– Ты ничего об этом не знаешь? Ой, верно, ты же здесь в первый раз. Когда Дельфи и Нарцисса только начинали, они пытались конкурировать с другими спа-курортами в округе, но у них ничего не получилось, и поэтому они решили заработать на семейном привидении. Напечатали брошюру с рассказом о женщине, столетия томящейся в спальне на верхнем этаже, заявили, что Дельфия контактирует с каким-то духом полуголого индейского шамана. Именно тогда они и придумали запрет на мужчин и секс. Дельфия хотела, чтобы гостьи вожделели ее фальшивого духовного проводника. К несчастью, их реклама привлекла всяких искателей сенсаций, и те до сих пор иногда наведываются. Вроде этой парочки. Хозяйки не могут им отказать из страха… Ну, ты знаешь.
– Да, понимаю. Расскажи мне про привидение.
– Еще до Гражданской войны одна из прапрапрабабушек Дельфии и Нарциссы чем-то до того взбесила своего мужа, что тот запер ее в спальне. И продержал там сорок лет до самой ее смерти. Дельфи утверждает, что во время войны этот дом уцелел лишь потому, что солдаты янки услышали ее плач и побоялись связываться с призраком.
– Бедняжка, – вздохнула миссис Хеммингс. – И что, ее дух часто появляется в той комнате?
– Вообще-то, там два привидения: та женщина и девушка-рабыня по имени Пенни, которую заперли вместе с Амелией. Хозяин требовал, чтобы Пенни докладывала обо всех действиях его жены. Будто та могла что-то делать, заключенная в четырех стенах! Сокамерницы ненавидели друг друга, но прожили в одной спальне больше сорока лет, хотя, по словам Нарциссы, рабыня могла выходить, чтобы принести еду, вынести помои и тому подобное. Так вот, Нарцисса утверждает, что обе они все еще там, в этой комнате. Я сама не видела никаких привидений, когда посетила ту комнату, но там жутко до озноба. Покои сохранились такими же, как были в девятнадцатом веке, когда тогдашний владелец плантации запер свою супругу. В точности. Всем вещам больше ста лет, но они выглядят совсем новыми. Нарцисса утверждает, что там никто не убирает, но в комнате не пылинки. Пенни была аккуратной горничной, – последние слова Сильвия произнесла, в совершенстве подражая Нарциссе.
– Бедная, бедная женщина. Но чего же она ждет, если действительно существует? Почему она… ну, не уходит?
– Нарцисса думает, Амелия ждет возвращения своего мертвого ребенка.
– Что?
– Кажется, муж запер ее, когда она была беременна, и родившийся в заключении младенец умер. По слухам ребенок был не от мужа. Учитывая нравы того времени, думаю, к лучшему, что малыш не выжил.
– Это ужасно.
– А то, ради чего ты здесь, разве менее ужасно? – усмехнулась Сильвия.
– Я здесь ради справедливости. Когда эта… эта сучка забрала моего мужа, она забрала все, что у меня было на свете.
– Кроме денег.
– Вообще-то, деньги изначально принадлежали мне, и папа сделал все, чтобы их сохранить. Дело в справедливости, а не в деньгах.
– И ты думаешь, твой бывший вернется к тебе, как только его новая жена исчезнет с горизонта?
– Конечно. Почему ты так смотришь?
– Просто подумала, что никогда не была такой молодой, как ты.
– Вообще-то, я старше тебя.
– Я не в прямом смысле, – рассмеялась Сильвия. – Давай спустимся вниз и посмотрим, что на ужин. Если сегодня будет так же малосъедобно, как вчера вечером, пойдем в ресторан.
– Подожди! А как насчет тебя? Что ты хочешь выиграть от… от того, что он сделает?
– Денег. Банальных старомодных денег. Если мой богатый старый муж умрет до того, как развод будет оформлен, я получу миллионы. Если же после, то не получу ни пенни.
– Это нечестно. Тебе нужен хороший адвокат. Я могу…
– Я подписала брачный договор. Женила на себе папика, который выглядел таким дряхлым и больным, что казалось, и года не протянет. До сих пор выкуривает в день по три пачки и выпивает бутылку виски, не щадит себя на пирушках, а я с ним промучилась уже десять кошмарных лет. Чего действительно не понимаю, так это как он не загнулся от сердечного приступа, застав меня с чистильщиком бассейна.
– Ты ужасна, – хихикнула миссис Хеммингс. – Ладно, пойдем.
После того, как они ушли, я подождал в чулане еще несколько минут. Там изрядно воняло, и еще кто-нибудь мог завернуть на лестницу, но я был не в состоянии пошевелиться.
В голове зациклилась одна фраза миссис Хеммингс: «Что ты хочешь выиграть от того, что он сделает?» Может, я провел рядом с Дарси слишком много времени и начал больше полагаться на интуицию, чем на логическое мышление, но я знал со всей определенностью, что это сказано о моем сыне. Я сжал игрушечный трактор в кулаке так сильно, что пальцы онемели.
Неожиданно дверь распахнулась и на пороге показалась Дарси.
– Какого черта ты прячешься в чулане? И чего ты такой счастливый?
– Он здесь, – ответил я. – Я точно знаю.
Глава 17 – ДАРСИ
– Я хочу слышать каждое слово, – сказала я, прислоняясь к стене.
Линк принимал душ в мужской ванной через коридор от его комнаты. Дверь была открыта, так что можно было разговаривать, и я изо всех сил старалась не думать о его обнаженном теле. Я дала себе клятву, что если когда-нибудь возьмусь помогать кому-то еще, то только женщине или мужчине, такому же пожилому, как Генри.
После того, как я вытащила Линка из укрытия в хозяйственном чулане – его аура струилась в щели вокруг двери, – мы отправились в бараки, чтобы переговорить. До обеда оставалось всего несколько минут, поэтому я хотела по-быстрому услышать, что же его так взволновало.
Линк в ответ поинтересовался, как прошел мой день, но я не стала откровенничать о встрече с Генри. Сначала нужно разложить по полочкам все факты, которые удалось узнать. В качестве отвлекающего маневра я сообщила Линку, что ночами бедняжка Амелия ждет Мартина, который никогда не приходит. Он же поведал, что, по словам женщин, Амелия ожидает своего ребенка. В ответ я пересказала версию Генри о случившемся с духом Мартина, но откуда получила эта информацию, объяснять не стала. Чувствовалось, что Линк опечалился, но, как и я, он понимал, что для любви не преграда ни цвет кожи, ни раса, ни религия.
