— Дорогая, ты выглядишь восхитительно. — Перед Эвелин появилась леди в экстравагантном красном платье с золотой отделкой. Ее напудренный парик был удивительно пышным, как и платье, маска — позолоченной и украшенной камнями; веер был сделан из золотистых кружев, а декольте такое низкое, что, по мнению Эвелин, этой даме было противопоказано наклоняться вперед. Тем не менее Эви почувствовала укол зависти. Она была сегодня вполне довольна своим внешним видом и считала, что никогда не выглядела лучше, но дама в красном была изумительна. Венецианская чаровница, мечта любого мужчины.
— Ты тоже, но ты всегда так выглядишь, — сказала Эвелин, как будто знала, кто скрывается под маской. Правда, голос показался ей знакомым.
Куртизанка в красном весело рассмеялась.
— Но ты же не знаешь, кто я.
Эвелин совсем было решилась на вежливую ложь, но передумала. Если бы они встретились на улице и она не смогла припомнить имени смутно знакомой леди, то, безусловно, так бы и поступила. Но ведь это маскарад. На нем не узнать собеседницу — значит сделать ей комплимент.
— Мои извинения, я действительно тебя не узнаю.
Куртизанка возмущенно фыркнула.
— А еще подруга называется.
Эвелин недоуменно заморгала и наконец рассмеялась.
— Берил, я должна была сразу догадаться.
Леди Дануэлл кокетливо взмахнула веером и улыбнулась.
— Потому что никто из твоих знакомых не может так великолепно выглядеть в костюме соблазнительницы?
— И это тоже. — Эвелин подалась к подруге и сказала, понизив голос: — И потому что только ты можешь себе позволить носить такие откровенные наряды.
— Откровенные?
— Посмотри на свою грудь, дорогая. — Эвелин указала взглядом на глубокое декольте подруги. — Еще четверть дюйма, и завтра о тебе будет говорить весь город. — Она кашлянула и проговорила фальцетом: — Ты видела, как вчера опозорилась леди Дануэлл? У нее груди вывалились из платья! И это на благотворительном балу! Эта дамочка понятия не имеет о приличиях!
Берил захохотала.
— Надо же, как я не подумала об этом? Впрочем, не важно. Раз ты меня не узнала, значит, не узнает никто. — Она лукаво подмигнула Эвелин. — Если мои груди действительно покинут платье, мне придется снять маску. Пусть у сплетниц не будет оснований сомневаться в их принадлежности. — Берил опустила глаза и осмотрела свое декольте. — Хотя, думаю, даже если я останусь в маске, мои груди узнают многие.
Эвелин невольно вытаращила глаза.
— У тебя на самом деле нет представления о приличиях?
— Надеюсь, что нет. — Берил весело засмеялась. — Я вложила так много усилий в репутацию распутницы. Не хотелось бы, чтобы они пропали даром.
Теперь засмеялась Эвелин. Боже правый, Берил скандальна, безнравственна и наверняка плохо кончит. И все же в ней было что-то безумно привлекавшее Эвелин. Возможно, ее непохожесть на других.
— Но как ты меня узнала? — спросила Эви. — Мне казалось, что я отлично изменила внешность.
— Да, неплохо. — Эвелин показалось, что Берил огляделась по сторонам, хотя это нельзя было сказать с уверенностью. — Я все расскажу, но не здесь. — Она взяла из рук Эвелин бокал, поставила на поднос проходящего мимо официанта, взяла подругу за руку и потащила за собой.
— Куда мы идем?
— Туда, где нас никто не услышит.
— Почему?
— Меня не заботит моя репутация, но я не могу не думать о твоей. Ты же такая правильная. — Берил вздохнула. — А я хорошая подруга.
— Не сомневаюсь, — усмехнулась Эвелин.
— Я же говорила, что безоговорочно предана друзьям. — Они вошли в бальный зал. Берил остановилась и оглянулась. — Дамская комната там. — Она показала на уходящий вбок коридор. — А мы пойдем сюда.
Берил направилась через зал. Эвелин шла рядом, что было довольно-таки непросто, учитывая ширину их платьев.
— Чем вызвана такая таинственность? — не выдержала Эви.
— Я не таинственна, дорогая, а осторожна. В этом нет ничего смешного. Пусть я не намного старше, но определенно мудрее, и, полагаю, ты выиграешь от моих советов.
— Да? — Эви спрятала улыбку и мысленно поблагодарила департамент. Несмотря на долгую работу, включающую выполнение весьма сомнительных заданий, это не отразилось на ее репутации, которая, как сказала свекровь, осталась пусть не безупречной, но и не особенно запятнанной. Достаточно респектабельной, чтобы выйти замуж за графа. Эви нахмурилась. Кстати, интересно, где он?
Берил толкнула закрытую дверь и заглянула в комнату.
— Подойдет!
Эвелин вошла вслед за подругой в небольшой, со вкусом обставленный салон, стильный и удобный. Впрочем, в доме герцога другого быть не могло.
— Должна сказать, из-за твоей таинственности я умираю от любопытства.
— Таинственность важна, когда играешь в такие игры. Эвелин прищурилась.
— В какие игры?
Берил проигнорировала вопрос и закрыла за ним дверь.
— Тебе известно, что было время, когда я нацелилась на Эдриена.
— Ну и?
— Я упомянула об этом, только чтобы подчеркнуть: я знаю, к какому типу мужчин он принадлежит. А сам факт совершенно не важен. — Берил пожала плечами. — Эдриен выбрал тебя.
— Когда мы встретились, — задумчиво проговорила Эвелин, — Эдриен сказал, что все происходившее в наших жизнях до этого не важно.
Берил вытаращила глаза.
— Милый лжец!
— Вовсе нет, — заступилась за мужа Эвелин. Она, конечно, очень зла на мужа, но другие леди не должны говорить о нем плохо.
— Дорогая, неужели ты не понимаешь: джентльмен может говорить, что ничего в твоем прошлом его не интересует, только тогда, когда ему есть что скрывать. Причем он скрывает намного больше, чем ты.
Эвелин напряглась.
— Да?
— Я думала, что ты в высшей степени правильная, и знаю, что Эдриен благословляет землю, по которой ты ступаешь…
— Не уверена.
— Даже не сомневайся. Он попытался поймать тебя in flagrante delicto.
— И это значит, что он меня обожает? — усмехнулась Эвелин.
— Далеко не все мужья тратят на это время и силы, — вздохнула Берил. — Только тот, который по-настоящему любит, или тот, кто считает свою жену собственностью, возьмет на себя труд выслеживать заблудшую овцу.
— Я не овца!
— Я хотела сказать, жену. Эдриен не кажется мне человеком, считающим жену собственностью.
— Нет, он не такой.
— Я же сказала, что знаю тип мужчин, к которым принадлежит твой муж. Ты хотя бы понимаешь, как тебе повезло?
— Понимаю. — Эвелин нахмурилась. — Я только не понимаю, что ты хочешь сказать?
