Торопов стукнул кулаком по ладони левой руки.
Могут японцы русских пилотов после посадки попридержать. Ой могут… Это ж какой замечательный рычаг воздействия на Сталина и американцев, если что… Если вдруг решат русские все-таки начать войну против Японии, тут-то и всплывут показания пилотов и штурманов. Были, бомбили, по приказу Сталина бомбили американцев. День позора, говоришь? Союзники?
Американцы советские посольства в пыль сотрут, по кирпичику разнесут, если что-то такое всплывет. Значит, японцам отдавать на предмет ликвидации русских летчиков не стоит. Вот тут у русских нет гарантии.
Не вернутся самолеты на авианосцы?
Интересная вводная, пробормотал Торопов. Не возвращать самолеты, направить их куда-то в другую сторону. Американцы же вроде видели самолеты, уходящие на юг? Так почему не на самом деле они их видели?
Скажем пилотам, что авианосцы сместились и ждут их в другом месте. И самолетики, один за другим, уйдут в море.
Четыре сотни самолетов.
Триста пятьдесят… триста пятьдесят три, если совсем точно. Три вроде как то ли погибли, то ли не взлетели. Это неважно, в конце концов. Совершенно неважно.
Триста пятьдесят самолетов вместо двадцати девяти, семьдесят восемь истребителей вместо девяти… Ямамото согласится?
Неправильный вопрос. Потянет ли Япония такие потери?
Торопов полез в ноутбук. Кто-то неплохо поработал, подбирая информацию. Орлов нашел толкового человека, или даже нескольких. В компе была информация и по выпуску самолетов в Японии во время войны, и на предмет наличия в строю.
Не здорово. Совсем не здорово.
Получается в обрез. Если возвращаются авианосцы без самолетов, то бог его знает, как смогут японцы заново укомплектовать свои авиагруппы. Торопов сломал карандаш и отшвырнул обломки в сторону.
Это он даже не учитывал самолеты на других авианосцах Японии. Неужели его вариант не проходит, не укладывается в жесткие рамки цифр?
И еще…
После того как флот поворачивает в сторону Японских островов, два его авианосца, «Хирю» и «Сорю», отделяются, чтобы принять участие в штурме острова Уэйк. Не пойдут же они без самолетов? У них на борту должно быть по семьдесят три самолета, хоть ты тресни.
Ладно, пусть в патруле остаются самолеты с этих авианосцев. Это тридцать девять. Пусть еще сорок машин на эскадре резерва. Получается авиагруппа одного авианосца — либо «Хирю», либо «Сорю», на выбор.
Где-то еще нужно взять столько же.
Семьдесят самолетов.
И где взять еще триста самолетов, которые нужно будет поставить на вернувшиеся авианосцы до того, как им снова придется уходить в плавание?
За окном стало светлеть. Скоро взойдет солнце.
Торопову захотелось завыть от разочарования. Ведь так все складывалось хорошо, и вдруг — как удар мордой об стену. Не хватает самолетов. Черт возьми, не хватает самолетов, а это не обойдешь.
Даже если прикинуть, что на Перл-Харбор отправятся не триста пятьдесят самолетов, а, скажем, двести восемьдесят. Кто их там считал над Гавайями? Попробуй отличи, сколько самолетов тебя бомбит — сорок девять или тридцать девять? Можно поговорить с Костенко, но так, навскидку, можно свободно сократить количество самолетов в вылете. Особенно во второй волне. Они там ничего толком и не совершили, для них и целей-то не было особых. Нужно семьдесят самолетов экономии? Если захотеть, то все получится.
Предположим, получилось. Предположим, укомплектуем мы две авиагруппы. И с пустыми ангарами четыре авианосца вернутся на базу. Мало того что нужно будет где-то найти самолеты для новой загрузки, так еще и попробуй объясни, куда подевались самолеты с авианосцев. Потерь-то в истории зафиксировано двадцать девять, ни больше, ни меньше…
Врезать бы ноутбуком о бревенчатую стену! И что потом? Не справился обер-штурмфюрер Торопов, расстрелять обер-штурмфюрера Торопова.
Орлов сам это сделает или в качестве поощрения доверит Нойманну или Краузе? Или Пауль, который совсем не Пауль, а вовсе даже Пашка какой-нибудь, пристрелит Торопова в подвале или в лесу?
Мать твою… А жить-то хочется! Как хочется жить!
Нужно искать. Ведь это как в школе — нужно подогнать решение под ответ. Ответ есть, значит, и решение имеется. И оно наверняка связано с советскими летчиками за штурвалами японских самолетов. А то, что этих самолетов не хватает, это… Это…
Подожди, почти выкрикнул Торопов. Подожди. Не психуй.
В книге о Ямамото… Где она, была же в библиотеке… Не могла она пропасть… Торопов несколько раз не попал пальцем по клавише, замер, закрыв глаза, пытаясь успокоиться.
Жить хочешь? Сосредоточься. Ведь когда тебя захватили гестаповцы — ты ведь думал, что гестаповцы, — было страшнее. Неожиданно было, но ты смог… Придумал способ. Дал им повод сохранить тебе жизнь.
Еще раз посмотреть папку. Должна быть японская фамилия автора и что-то такое самурайское в названии. Вдох-выдох. Вдох-выдох…
Вдох…
Есть. Агава. Адмирал Ямамото. Путь самурая.
Теперь — спокойно. Открываем файл, начинаем искать. Торопов помнил, что обратил внимание на какую-то странность в описании возвращения флота. Еще удивился тогда, не стал копаться, но отметил — странно.
Странное название какое-то было. Канал Бонго?
Торопов запустил поиск по файлу. Нет ничего. Не может быть! Не может… Название спутал? Не Бонго, а Банго? Нет. Бунго? Есть. Есть.
Вот оно. И даже больше, чем ожидал.
Торопов вспоминал, что при входе в канал Бунго японцы почему-то решили отправить большинство самолетов с авианосцев на наземные аэродромы. Даже Футиду, которого в книге называли Фучидой, зачем-то отправили на родную базу и только по личному приказу Ямамото вызвали на встречу, причем Фучида летит на чужом самолете, а до авианосца «Акага» добирается на катере. Зачем? Почему так решили? Большинство отправили или все?
Тогда это показалось Торопову странным, но он почти не обратил внимания на предыдущий абзац. А там адмирал Нагумо, которому приказывали на обратном пути заглянуть на Мидуэй, высказывается очень сурово.
«Был бы признателен, если бы люди, сидящие дома и незнакомые с ситуацией на месте, не вмешивались», — заявил адмирал и сообщил, что приказ вызвал у него серьезное раздражение.
Струсил Нагумо, или у него просто не было самолетов?
Кстати, и третью волну он не организовал не по той ли самой причине? У него было два укомплектованных авианосца и четыре пустых. Отправить сто пятьдесят уцелевших самолетов? Ему и так предстояло идти громадное расстояние без авиационного прикрытия после отправки «Хирю» и «Сорю» к Уэйку.
Тут и у японского адмирала нервы могли сдать.
Ладно-ладно-ладно, себя Торопов уговорил. Тут его номер с полетом русских летчиков в один конец проходил. Во всяком случае, не вступал в прямое противоречие с историческими фактами.
Но вот вторая часть — где взять самолеты после возвращения?
В списках числится определенное количество, и его, похоже, не хватит.
Торопов потер лицо руками — возбуждение прошло, теперь его клонило в сон, глаза были словно засыпаны песком, хотелось закрыть их и уснуть прямо за столом, опустив голову на руки.
Цифры.
Данные о численном составе.
Японцы.
Он читал о Халхин-Голе. О войне в воздухе. И там все время не сходились данные по потерям. Что русские накручивали счетчик сбитых, что японцы.
Правда, о японцах автор написал, что те могли просто не показывать свои потери как боевые. Списывать потом на аварии, износ и тому подобные штуки. Если пилот не погиб, а выпрыгнул с парашютом или уцелел при посадке, то и самолет можно не признавать сбитым. Потом, по итогам сражения или войны, можно указать более-менее точное число, но это с учетом аварийности. А враг — да, враг был никудышный, мы его сотнями сбивали, а он нас нет…
Японцы самолеты производили. Много производили. Правда, перед самой войной, при подготовке удара по Перл-Харбору, они вроде угробили три сотни самолетов. Так готовились, что потеряли триста самолетов в азарте.
И про это пишут все, в каждой книге о Перл-Харборе упоминают эти потери. На форуме как-то произошел скандал, когда какой-то бедняга усомнился в этом, заявил, что информация о таких сумасшедших потерях основывается только на одном источнике, на книге какого-то японца-разведчика, которая вышла в Японии в сорок втором году. Там он писал о таких вот потерях и о том, что была построена точная копия бухты. Он же мог написать все что угодно.
Не так? Так!
Предположим, что потери на учениях были, но не такие безумные, не триста самолетов, а сотня. Пусть даже сотня. Может, она и в отчетах значилась, эта сотня. А потом отчеты поменяли. А шпиону этому поручили указать в книге другое количество. В сорок втором году в Японии вряд ли издавали книги, особенно мемуары шпиона, без цензуры. И без конкретного умысла.
