Люси чувствовала то же самое, но ей не хотелось с ним перебрасываться словами, потому она просто кивнула.
Над поверхностью воды захлопала крыльями пара крачек, выискивая пищу, а над ними упорно кружила какая-то чайка, готовая стянуть их добычу. Панда положил локти на перила.
– Я должен тебе извинение.
– Ты мне их столько должен, что не знаю, какое и выбрать.
Он смотрел вперед, пряча глаза за темными очками.
– За то, что сказал тебе три недели назад… Той ночью… Я разозлился, что ты закрыла дверь. Меня много чего злило, только ты была ни при чем.
Она и сама подозревала, что те отвратительные слова больше имели отношение к нему, чем к ней, но все же они причинили боль.
– Прости. Не помню.
– Той ночью в мотеле… Ты была великолепна той ночью. Именно я…
– Неужели? – холодно заметила она. – Я не хочу ничего слышать.
– Прости. Еще раз прости.
– Хватит об этом.
Люси даже не подумала смягчить свои слова, хотя и обрадовалась, что он принес извинения.
Мимо них прошествовала Темпл, обходя площадку по третьему разу:
– Я иду вниз. Если не возражаешь, Уорден.
Панда свесился через перила:
– Не вижу поблизости закусочных, так что иди.
Темпл исчезла. Уходить Люси не хотелось, но и говорить с ним тоже, поэтому она отошла на несколько ярдов. Он отказывался понимать намеки.
– Люси, я знаю…
– Темпл нужно понять, как самой следить за собой, – сказала она, прежде чем Панда продолжил. – Рано или поздно тебе придется отпустить вожжи.
– Знаю. Может быть, на следующей неделе.
Через стоянку порывом ветра несло какую-то смятую газету. Решение Люси не вступать в разговор с Пандой поколебалось.
– Тебе ведь она нравится?
Он выпрямился, опираясь лишь ладонями на перила:
– Скорее, я ее должник. Она мне много помогает в бизнесе.
– Но и нравится тоже.
– Наверно. Она сумасшедшая, но и отчаянная. Вроде тебя, хотя, в твою защиту, твое безумие менее нахальное, чем ее.
– Зато ты прямо образец здравомыслия.
Он наклонился и проследил, как Темпл выходит из маяка.
– По крайней мере, я знаю, что хочу от жизни, в отличие от тебя.
Люси оставила попытки вести нейтральную светскую беседу:
– И что же? Что ты хочешь?
– Хорошо выполнять свою работу, оплачивать вовремя счета и защищать хороших парней от плохих.
– Ты все это делал, когда работал в полиции, так почему уволился?
Он слишком долго колебался, прежде чем ответить:
– Деньги никакие.
– Я тебе не верю. Сражаться с плохими парнями интереснее, чем охранять Темпл от граммов жира. Скажи правду!
– Я спекся. – Он показал на прибой: – Каменная отсыпь. Так называют эти камни, их используют, чтобы удержать берега от разрушения.
Другими словами, он хотел, чтобы она перестала задавать вопросы. Отлично. Для одного дня с нее хватит общения.
– Я спускаюсь.
Панда пошел за ней следом. Выйдя на солнечный свет, Люси увидела Темпл, занимающуюся ходьбой с выпадами вперед на ветру. Появилась кучка посетителей. У пирса стояла какая-то мамаша и спорила с сынишкой, пока его маленькая сестренка гонялась за чайкой.
Люси услышала, как с виду измотанная молодая женщина говорит мальчику:
– У меня больше нет сока в коробках, Кэбот. Ты выпил последний в машине.
– Его выпила Софи. – Парнишка затопал ногами. – И ты отдала ей виноградный! А виноградный мой любимый!
Пока мальчик отвлекал на себя внимание, девчушка с развевающимися кудряшками бегала, раскинув руки навстречу ветру. Пятилетнему ребенку куда интереснее было радоваться дню, огромному шумному прибою, разбивающемуся о камни, чем смотреть на капризы брата.
– Хватит, Кэбот, – резко сказала мать. – Придется потерпеть.
Девчушка, вскинув вверх руки, подбежала ближе к каменистой береговой линии, ветер распластал ее розовую футболку на хрупком тельце.
– Но я пить хочу, – ныл мальчик.
Неожиданно сильный порыв ветра заставил Люси сделать шаг назад. Краем глаза она увидела, как девочка пошатнулась, потеряла равновесие и со слабым криком споткнулась об один из предательских булыжников, линией выстроившихся у кромки воды. Люси задохнулась, когда взметнулись маленькие ручки. Ребенок попытался ухватиться за воздух, ища опору, но камни были слишком скользкие, и в ту же секунду девочка свалилась в бурную воду.
Не успела ее головка исчезнуть в пене, как Панда бросился бежать. Люси припустила за ним. Мать, наконец-то, заметила, что случилось, и завизжала. Она тоже помчалась, но ей было далеко.
Панда с трудом пробирался в скользких валунах, пытаясь на ходу определить, где ребенок. Волны обрушивались ему на ноги. Должно быть, он все-таки что-то увидел, потому что залез на зазубренные скалы, бросился в воду и глубоко нырнул.
Люси взбиралась на мокрые камни, с трудом сама удерживая равновесие.
Панда вынырнул на поверхность. Один.
Люси смутно осознавала, как позади кричит мать девочки. Панда еще раз ушел под воду. Люси выискивала, не мелькнет ли розовое пятнышко, но не видела ничего. Панда снова показался, глотнул воздуха и нырнул.
А потом Люси что-то разглядела. Может, просто какой-то отсвет, но она молила бога, чтобы не ошиблась.
– Вон там! – закричала она, когда Панда показался на поверхности.
Тот услышал, повернулся в указанном направлении и опять нырнул.
Казалось, его не было вечность. Люси пыталась вычислить, где он, но Панда ушел в глубину.
Волны бились о скалы, но даже их грохот не мог заглушить душераздирающие вопли матери. Отсчитывались секунды, каждая тянулась как час, и вдруг Панда выплыл, держа крепко ребенка.
Девчушка вяло прислонилась головой к его белой футболке. Люси ощутила, как остановилось время. А потом ребенок начал давиться.
Панда удерживал над неспокойной поверхностью голову девочки, пока та откашливалась и отплевывалась. Потом начала молотить руками и ногами и вырываться. Он приложил к ее ушку губы, что-то говоря. Мало–помалу Панда успокаивал ее, давая время отдышаться, внушая, что она в безопасности, до того, как пытаться вытащить ее через бушующие волны на пирс.
Девчушка ухватилась крепко за его шею и уткнулась в нее лицом. Он продолжал что-то говорить. Сейчас, кажется, малышке дышалось легче. Люси не могла представить, что он там говорил. Она повернулась к матери, которая пробиралась к Люси.
– Помашите ей, – сказала она женщине. – Пусть видит, что все в порядке.
Мать умудрилась собраться с силами и срывающимся голосом хрипло крикнула, перекрывая ветер:
– Все хорошо, Софи! Все хорошо.
Позади нее распахнутыми от ужаса глазами смотрел мальчик.
