Оборотни двинулись на штурм молча. Чудища, покрывшись костяной чешуей, выставив перед собой острые, как бритвы, когти, напали с четырех сторон одновременно, сметая повозки. Началась свалка, оглашавшая окрестные леса воплями, рычанием, звоном железа и паническим лошадиным ржанием. Казалось, не пройдет и мгновения, и люди вместе с обозом будут просто раздавлены, но тут, как из-под земли, надо всем этим месивом поднялась устрашающая фигура Саура с огромным мечом. Меч был двуручным, но Саур держал его одной рукой, чтобы другой щедро раздавать затрещины тем, кто заражал паникой других, а меч обрушивался на оборотней, героически прорвавшихся слишком далеко вперед. На клинке Саура не было серебряного налета, но удары его были настолько сокрушительны, что костяная чешуя чудовищ с треском разламывалась, и в стороны отлетали лапы, хвосты, головы.
— Вперед, сукины дети! — кричал он, подкрепляя свои слова пинками и зуботычинами, и вскоре рядом с ним образовался сравнительно ровный строй тех, кто еще продолжал сражаться.
Первым на помощь воинам Саура двинул свой отряд Герант. Светящееся в ночи перо сокола упало к его ногам и указало направление. Это был знак, который не нуждался в толковании, который был бы понятен любому из Служителей. Они сомкнули строй и помчались бегом по узкой полузаросшей просеке, еще не вполне осознавая, что их ждет впереди. Битва — дело шумное, и гром ее они услышали издалека, да и посох Святителя, который Герант нес на плечах, закинув на него руки, начал разгораться ровным голубоватым светом. Оборотни не замечали, что происходит за их спинами, они ломились вперед, причем те, что были в задних рядах, старались даже оттолкнуть тех, что впереди, и занять их место, как будто впереди их ждала не смерть, а награда. Хотя никто представить себе не мог, что для оборотня может быть наградой…
Служителей было всего шесть дюжин, и лишь треть из них была вооружена луками. За шумом битвы ни оборотни, ни люди не расслышали свиста стрел в морозном воздухе и глухих ударов, пробивающих костяную чешую. Но предсмертные вопли оборотней, пораженных в спины, нельзя было не расслышать. Больше половины чудовищ из наседавших на уцелевших обозников бросилось врассыпную, но это было не бегство — они искали тех, кто посмел напасть на них. Как только стрелы перестали рассекать воздух, навстречу врагам вышел Герант, подняв высоко над головой сияющий посох. Но, как ни странно, оборотни не отступили — наоборот, ярость их, казалось, удесятерилась, а нестройные вопли слились в единый рык.
Служители сомкнули строй за спиной Геранта, выставив вперед мечи и алебарды. Волна оборотней катилась теперь уже на них, забыв о Сауре, остатках его воинства и обозе, и первый из чудовищ, оказавшись в пяти локтях от Геранта, уже протянул в его сторону длинную черную когтистую лапу.
Казалось, Герант даже не пошевелился, он даже не нахмурился и тем более ничего не прошептал, но сияние посоха мгновенно превратилось в массу огня, которая метнулась вперед огромным голубым лезвием, а откуда-то извне донеслось негромкое, но услышанное всеми слово, которого никто не смог запомнить, а тем более повторить. Огненное лезвие искромсало передние ряды наступающих оборотней, а слово как будто оглушило остальных. Несколько мгновений они стояли, как памятники самим себе, а потом начали медленно пятиться назад. Всё-таки их оставалось еще много, слишком много…
— Ага! Обгадились! — раздался радостный и грозный крик Саура, доспехи на котором были покорежены, кровь стекала тонкими ручейками по его лицу, но сам он, как осадная башня, возвышался над грудой мертвых и полумертвых тел.
Оборотни, как по команде, оглянулись на него и, видимо, решив, что перед ними более легкая добыча, чем Святитель с его страшным посохом, кинулись на него и тех, кто еще стоял рядом. В спины чудовищ вновь полетели стрелы, но они ломились вперед с отчаяньем обреченных, круша всё, что не успели сокрушить раньше. Меч Саура рассек еще несколько тварей, пока остальные не добрались до него своими когтями и не разорвали его в клочья. Они помчались дальше, но с противоположной стороны на них уже надвигались отряды Олфа, которым встречи с оборотнями не были в диковинку. Чудовищ, которые еще что-то могли, осталось не больше половины от того, что было в начале, и сейчас, во встречном бою, силы были примерно равны. Служители, у которых уже иссяк запас стрел, тоже двинулись вперед, перестроившись клином, на острие которого шел Герант, выставив перед собой посох, смертоносный для врага.
Оборотни начали разбегаться. Сначала не все, а лишь те, кто оказался неподалеку от Геранта. А потом паника охватила и остальных. Они начали сбиваться в кучки и прорываться в сторону глубокого оврага, до которого было не более четверти лиги, но только сотне тварей это удалось…
До рассвета оставалось еще немало времени, бежавшие оборотни, если не скрылись в своем убежище, бродили где-то неподалеку, но ни у кого не было сил их преследовать. Ночные стражники начали разводить костры, разбирая на дрова обломки разбитых повозок, а потом — стаскивать крюками трупы оборотней в одну большую кучу. Воинов, погибших в битве, складывали рядами возле нескольких костров, и насчитали их почти тысячу…
Герант, сгорбив спину, стоял у одного из костров. Он опирался на посох, который продолжал мелко вибрировать, еще не остыв после сражения. Герант держался за него, отогревая занемевшие руки, а посох неторопливо вбирал в себя силу ветра, солнца, деревьев, зверей, птиц, людей, земли, грозовых туч, самого неба… Сила, растраченная в прошедшем сражении, вновь вливалась в посох, но и в природе, созданной Творцом, ее не убывало. К Святителю, прихрамывая, подошел Олф, но Герант не отозвался на его приветствие и вообще, казалось, не услышал его…
— Что это с ним? — спросил начальник ночной стражи у Служителя, сидевшего рядом на отвалившемся от повозки колесе. — Болеет, что ли?
— Он скоро вернется, мастер Олф, — негромко отозвался Служитель. — И не надо ему мешать — он внимает Творцу. Это великое таинство…
На самом деле Герант никому не внимал… Просто он устал. Силой, заключенной в посохе, нужно было еще и управлять, и на это тоже требовались силы, но уже свои собственные… Он смотрел на костер и не видел костра, не слышал, о чем говорят у него под ухом, но собственное молчание гремело в его голове, как нестройный рев тысячи боевых рожков.
К утру на том месте, где пытался заночевать обоз, собралось всё войско. Чтобы спалить мертвых оборотней, которых насчитали сотен шесть, пришлось свалить целую осиновую рощу, а для погребальных костров своих погибших готовили мелко поколотые дубовые дрова. Из тысячи, охранявшей обоз, мало кому удалось уцелеть, а тело самого Саура так и не удалось толком собрать — лишь сгребли в одну кучу обломки доспехов и куски окровавленного мяса, разбросанные вокруг его меча, который ни с каким другим спутать было невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
