У Гейба словно кровь в жилах закипела. Он почувствовал, как в душе разгорается какая-то страшная, неконтролируемая злоба. Должно быть, Рэчел ощутила, как напряглись под ее рукой его мускулы, и, чтобы успокоить его, положила голову ему на грудь. Прядь ее волос упала Гейбу на губы. Ноздри уловили свежий запах шампуня, в котором смешались ароматы солнца и дождя.
— Расскажи мне, как ты познакомился с Черри.
Снова ее имя. Гнев Гейба испарился, и ему опять отчаянно захотелось поговорить о своей жене, чтобы она вынырнула из глубин забвения, в которые ее погрузили те, кто избегал о ней даже упоминать.
— Это случилось во время воскресного школьного пикника.
Слова дались Гейбу не без труда. Он поморщился от того, что Рэчел локтем нечаянно надавила ему на живот, и машинально поднял руку, прикрывавшую глаза. Рэчел тем временем уютно устроилась у него на груди и, вместо того чтобы бросить на него сочувствующий взгляд, как делали все его друзья, знакомые и родственники, улыбнулась.
— Вы были еще совсем детьми? Подростками, да?
— Даже еще не подростками. Нам было по одиннадцать лет, и Черри только-только переехала жить в Солвейшн. — Гейб слегка приподнялся и передвинул локоть Рэчел. — Я носился как ненормальный, не глядя толком ни вокруг, ни под ноги, и в итоге нечаянно облил ее лимонадом.
— Держу пари, она этому не обрадовалась.
— Она выкинула такую штуку, что я просто обалдел.
Представляешь, она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Я знаю, тебе очень жаль, что так получилось». Вот так, ни больше ни меньше. «Я знаю, тебе очень жаль».
— Похоже, она не очень-то умела давать отпор, — засмеялась Рэчел.
— Это уж точно. — Гейб тоже рассмеялся в ответ, что его самого несказанно удивило. — И вообще, она всегда думала о людях только хорошо. Ты не представляешь себе, сколько раз у нее из-за этого возникали проблемы.
Гейб лежал навзничь на траве в тени огромного экрана, и счастливые воспоминания всплывали в его памяти. Одно за другим, они возвращались к нему.
Над ними с жужжанием пролетела пчела. Кругом вовсю стрекотали кузнечики. Лицо Гейба щекотали волосы Рэчел.
Вскоре веки его налились свинцом и он уснул.
Вечером следующего дня Рэчел и Эдвард помогали Кристи распаковывать вещи в ее новом доме — небольшом, но уютном, удивительно симпатичном, с одной спальней, с крохотным внутренним двориком и с полностью оборудованной всем необходимым кухней, в потолке которой имелся даже световой люк. Стены сияли белизной, и повсюду стоял восхитительный запах свежести и новизны.
Как раз в этот день Кристи привезли мебель. Это были в основном предметы, которые ее родители не захотели брать с собой, переезжая во Флориду, и теперь Кристи оглядывала их с явным неудовольствием.
Стараясь говорить тихо, так, чтобы ее не слышал никто, кроме Рэчел, она сказала:
— Я знаю, что у меня нет денег на то, чтобы заменить эту рухлядь, но она… Не знаю. Теперь она меня совершенно не устраивает. — Кристи горько улыбнулась, явно недовольная собой. — Ты только послушай, что я несу. Пять дней назад я подстриглась и прикупила кое-что из одежды, и вот теперь мне кажется, что я стала совсем другим человеком. Наверное, я просто чувствую себя виноватой из-за того, что не переехала во Флориду, как хотели мои родители.
— Последняя неделя выдалась для тебя нелегкой. — Рэчел закончила расставлять стаканы на буфетных полках, уже оклеенных бумагой голубого и бледно-лилового цвета. — А по поводу мебели не переживай. Она вполне может стать основой твоего интерьера. Ты можешь украсить ее новыми подушками, повесить на стены какие-нибудь картинки или еще что-нибудь. Вот увидишь, когда ты как следует все обживешь, тут у тебя будет просто замечательно.
— Я надеюсь.
Из комнаты вприпрыжку выбежал Эдвард.
— Нам нужна крестообразная отвертка, чтобы собрать кровать, — объявил мальчик. — У вас она есть?
Кристи подошла к аккуратному ящичку с инструментами, который лежал на выкрашенной в белый цвет стойке, отделяющей кухню от жилых помещений.
— Возьми-ка вот эту.
Рэчел невольно улыбнулась, глядя, как Эдвард с важным видом взял из рук Кристи отвертку и пошел обратно в спальню, где его ждал Этан. Возможно, Этан Боннер в данный момент вызывал у Кристи сильную неприязнь, но Рэчел не могла не оценить душевной щедрости этого человека в отношении ее сына, и потому ее отношение к младшему брату Гейба изменилось в лучшую сторону. Здесь, в новом доме Кристи Браун, Эдвард впервые получил возможность заняться полезным делом в компании взрослого мужчины, и ребенок просто упивался каждой минутой их с Этаном совместного труда.
Взглянув в сторону двери, ведущей в спальню, Кристи едва слышно шепнула:
— В четверг вечером в «Горце» Этан вел себя просто ужасно, но сейчас держится так, словно ничего этого не было.
— Я подозреваю, что ему не меньше, чем тебе, хочется забыть об этом.
— Ха!..
Рэчел улыбнулась и одобрительно ткнула подругу кулаком в плечо. В этот день Кристи была одета в ярко-красную футболку, заправленную в новенькие джинсы. Косметики на ее лице почти не осталось, а свои золотистые сандалии она сменила на пару довольно-таки поношенных спортивных туфель, так что одежду ее вряд ли можно было назвать сексуально вызывающей. Тем не менее Рэчел заметила, как время от времени Этан бросал на Кристи пристальные взгляды.
— Я всю свою жизнь занималась исключительно тем, что нянчила инфантильного лицемера, но теперь этому конец!
Если бы Кристи произнесла эту фразу немного громче, Этан вполне мог бы ее услышать, но Рэчел ничего не ответила, решив, что и так уже дала подруге много советов.
— Мне удалось скопить кое-какие деньги, так что теперь я смогу закончить свое образование, — снова заговорила Кристи. — Мне нужно прослушать всего несколько лекций на курсах, и я получу диплом педагога младших классов. С этим дипломом мне нетрудно будет устроиться на работу в качестве помощника учителя. Тогда я смогу выплачивать взносы за дом.
— Это просто замечательно.
— Мне надо было сделать это много лет назад.
— Наверное, раньше ты не была к этому готова.
— Да, наверное. — Кристи задумчиво улыбнулась Рэчел. — Знаешь, мне сейчас так хорошо. Впервые в жизни я не чувствую себя человеком-невидимкой.
Рэчел считала, что это ощущение, которым Кристи так наслаждалась, — результат не чисто внешних перемен, а внутренней решимости ее новой подруги изменить свою жизнь, но не стала ей ничего говорить.
Из спальни вышли Этан и Эдвард.
— Все сделано, — сказал Этан. — Почему бы нам с Эдвардом не заняться вон тем книжным шкафом?
