отвернулся.
— Ох, Дара, я бы тебя! — выпалила подруга, вмиг оказавшись рядом. Я бы испугалась, если бы осталось, чем пугаться.
Мира резво запрыгнула на барный стул, как на козла. Я только усмехнулась, понимая, что подругу уже неслабо накрывает алкоголь, в то время как мне ещё добираться и добираться!
— Спасибо, — отозвалась на извращённый комплимент я, убирая помаду в сумочку и застегивая молнию. — На чем мы остановились?
— Так что там с тем красавчиком? — продолжала она, вобрав в рот трубочку. — Что за тьма пробежала между вами?
Тьма. Ник. Как символично.
Холод. Снова он. По коже пробежали мурашки, словно к оголенным участкам тела приложили кусочки льда. Я опустила взгляд.
— Я узнала кое-что… Неприятное.
— О нём? — Мирабель жевала трубочку, будто та была жвачкой, хотя это просто кусок зачарованной бумаги! Почему-то меня всё раздражало, я сидела как на иголках. Словно что-то было не так. Может, зря я начала этот разговор с ней? Это явно причиняет мне боль.
— О нём. Что-то… Важное. Это не позволит… Нам быть вместе.
Никаких вместе и не было. Были лишь взгляды, касания, одно неидеальное свидание, разбившееся на тысячу осколков. Теперь это и свиданием назвать нельзя! Откуда мне знать, что мной не пытались воспользоваться, чтобы привязать к себе и сделать игрушкой?
Я не смогла сказать ей. Не смогла произнести этих слов. Я не желала распространяться, не желала говорить и обсуждать вскрывшуюся правду.
Мирабель хоть и реалист, в ней живёт романтик, который вылезает после пятого бокала — я не смогла бы объяснить ей всего, а она уже желала мысленно нам счастья и детишек. Я по горящим глазам видела.
Нам не просто не быть вместе, у нас не могло бы быть будущего. Я была непреклонна в этом решении. Это причиняло невыносимую боль, будто я предавала саму себя, предавала свои чувства, топтала их, как ничего не значащий мусор. Но сердцу не прикажешь, не объяснишь насколько всё серьезно.
— Он кого-то убил?
Её вопрос заставил уронить челюсть — я выпала из реальности. И задумалась. А мог ли Арриан кого-то убить? Он Хранитель, для него существует мораль? Живёт ли он по тем же правилам, что и мы? Он ведь… На совершенно другом уровне. Я задрожала, представляя, как он убивает Диамана.
— Я этого не знаю, — глухо ответила я.
— Он жестокий? Делал кому-то больно? Или… Погоди, сделал больно тебе?
Я сразу вспомнила всё, что творил Ник и противопоставила с Аррианом.
— Нет… Нет, я такого не помню.
— Плохо отзывался о своей бывшей?
Я даже засмеялась. Впервые за пару недель так искренне. Бывшая Хранителя!
— Ой, — я схватилась за живот. Я представила эту картину, как мне рассказывают о других Хранительницах, с которыми он встречался, и какие они ужасные.
— Что смешного?!
Смешно было совсем недолго. Стало так противно. Кто он и кто я. Где он и где я?
«До встречи, хранительница грёз».
Сердце пропустило удар, по телу разлилась горячая волна, прогнавшая весь поселившийся ранее в теле холод.
— О бывших я не знаю. Мы не настолько близки, чтобы такое обсуждать, — пояснила я, взяв свой стакан с коктейлем в руки. — Он не жестокий… Знаешь Мира — я ничего о нём не знаю! Наверное, это одна из проблем.
Я залпом осушила стакан. Два подтаявших неровных комочка льда скользнули в рот и приятно холодили нёбо, пока я перекатывала их на языке.
— Ладно тебе, не расстраивайся. Может всё наладится! Все сложности можно пережить! Чужая душа — потёмки.
— Не наладится, — повторила я эхом за ней.
Пока я махнула бармену рукой, мол — повторить «Апельсинку», а Мирабель явно поддавшись только ей ведомым чувствам, сползла со стула. Я развернулась к ней — а подруга ободряюще сжала мои ладони. Я не узнавала Миру.
— Если твои чувства того стоят, тебе нужно с ним поговорить.
— Мои чувства? — усмехнулась я. — Даже не он сам?
Мне было интересно слышать, что кто-то поставил мои чувства выше, чем само наличие другого человека. Я часто заморгала, чтобы не расчувствоваться, потому что происходило что-то странное и трогательное. Чего я совсем не ждала от Мирабель.
— Ты не отзывалась о нём плохо, — пожала плечами девушка. — Ты описала его как достойного мага, так почему нет? Ты ничего о нём не знаешь? А ты пыталась? Узнать его по-настоящему!
Эти слова били больно. Мирабель права. Я боялась лезть к нему в душу, боялась лишний раз коснуться, потому что невесомое притяжение между нами было таким хрупким… Я боялась, что он неправильно поймёт, отвергнет, что это всё притворство. Теперь сбывались самые страшные кошмары — я не знала, где правда или ложь!
Я знаю о нём самое главное. То, что не даст нам и шанса. Возможно мои чувства к нему фальшивка. Игра. Внушение.
Всё началось здесь, в этом самом клубе! Ведь Арриан сам ко мне пришёл — приметил слабую девушку, без магии, и решил действовать! Или как у них это происходит…
Защитил от Диамана? Каков шанс, что это было не простое желание уберечь свою игрушку и сыграть на её чувствах? Возиться с новой не захотел, решил меня спасти, чтобы сэкономить потраченные время и силы.
Как узнать, где правда?
«Ветер защитит, верь ветру, девочка».
Тепло, рождённое где-то внутри, снова испустило жар и тот прокатился по телу подобно разрядам молний — быстро, остро, болезненно и жарко.
— Вам нужно поговорить.
— Мирабель, я не хочу, — качала головой я, закрывая глаза. — Я не готова!
Мне страшно увидеть его снова, тогда слова Ника обретут смысл. А все сказки могут стать моей реальностью. Попасть в ловушку его влияния и пасть к нему в объятия как покорная кукла? Я не стану игрушкой Хранителя.
— Действительно ли там что-то настолько ужасное, что не стоит твоих чувств? — не унималась подруга.
— Мира у меня…
…Нет никаких чувств к нему.
Я опустила голову и стала рассматривать царапины на барной стойке. Мирабель уселась обратно на своё место, облокотившись на стойку. Она не спускала с меня своего горящего взгляда.
— У тебя — что?
Глупая влюблённость. Убить одно маленькое зарождающееся чувство гораздо проще, чем медленно изничтожать и отравлять уже въевшееся под кожу желание вперемешку с любовью. Такое окрыленное и трепещущее чувство в груди, как бабочку приколоть булавкой к стене. Оставить напоминанием себе на будущее. Сделать так — будет правильно.
— Ничего. Я ничего не чувствую!
От собственной лжи стало противно и горько. Я будто сама себя ударила ножом в область сердца, добавив ещё одну рану к уже существующей.
