На лице Ворошилова проскользнула виноватая улыбка, когда он вспомнил, как товарищ Сталин столкнул его из лодки в воду. Клим был тогда в новеньком гражданском костюме, пошитом из дорогой ткани, который он надел в первый раз ради такого случая. Плавал, он, конечно, плохо и хлебнул-таки несколько глотков воды. Он пытался схватиться за борт лодки, а Сталин, будто играя, все отталкивал его веслом. Приговаривая при этом: «Ну што ж ты, адмиральскую форму а-адеваешь, а плаваешь как топор. Мне даже не жалко, если ты утонешь».
Тогда на лодке с вождем находилось еще два человека – Лаврентий Берия и один из охранников. Сталин, увидев, что Ворошилов уже едва держится на воде, а глаза его выпучились и покраснели, сказал Лаврентию:
– Помоги ему, витащите, а то не дай бог, как топор и уйдет ко дну.
Сталин действительно, казалось тогда ни с того ни с сего, рассердился. А ведь было из-за чего, и рассердился вождь тогда не на Ворошилова, а на Лаврентия, возглавлявшего НКВД Грузии и партийную организацию республики. Уж очень тот хотел выслужиться и завоевать еще больший авторитет у вождя.
Когда Иосиф Виссарионович Сталин позвонил в Тбилиси, что будет отдыхать на Кавказе, то Берия расценил это как безграничное доверие в обеспечении безопасности Генсека. И решил отличиться в его глазах, организовав… спектакль с покушением на вождя. Иосиф Виссарионович ехал в машине, его сопровождала следовавшая во втором авто охрана и чекист из команды Берия. Незадолго до поворота из второй машины посигналили. Сталин приказал остановиться и послал своего человека узнать, в чем дело. Но тут из авто сопровождения подбежали охранник Сталина и бериевский чекист, который предупредил Генсека, что по дороге, возможно, произойдет покушение и, может быть, стоит вовсе отменить поездку.
Сталин, пристально взглянув на них, сказал:
– Хорошо, поезжайте впереди, а мы поедем сзади.
Но в этот момент с ближайших гор началась стрельба. Огромный чекист из команды Берии в одно мгновение бросился вперед, закрыв Сталина собой. Две пули попали ему в плечо, а третья в бедро; истекая кровью, он закричал, показывая рукой в ту сторону, откуда стреляли. В ту же секунду все охранники открыли огонь, а когда прекратили стрелять, не услышали никаких ответных звуков. Очевидно, нападавшие уже были убиты.
Минут через пять сюда же, к месту происшествия, подъехали машины с Берия и его сопровождением. Сталин знал, что они должны были его встретить. Лаврентий Павлович, не дожидаясь распоряжений, сообщил, что нападавшие, а их оказалось два человека, убиты. Увидев, что его чекист, спасший жизнь Генсеку, вот-вот грохнется, приказал одному из своих людей положить его в машину и отвезти в больницу.
Сталин и Берия сели в свои машины, и вскоре они уже неслись дальше. И вот когда они оказались на озере Рица, Генсек, вспомнив об этом эпизоде, сильно рассердился. Он все понял, то был спектакль! Берия ради своей выгоды пожертвовал двумя чекистами и здоровьем третьего. И тогда же гнев Сталина пролился на опешившего Ворошилова, оказавшегося так некстати под рукой и очутившегося в воде…
Генсек успокоился, лишь когда получил удовлетворение от своей ироничной игры; он прекрасно понимал, что Лаврентий Берия ему не соперник, и никогда и ничем не помешает в делах.
Все эти игрища с соратниками не могли выбить почву из-под ног «вождя всех народов»; они лишь на время отвлекали его от более глобальных мыслей. И потому являлись своего рода разрядкой его постоянно мыслящему уникальному уму.
Еще много прежде, когда Сталин возвращался с Тегеранской конференции, он тягчил себя сомнениями: правильно ли, что на конференции было сделано заявление, что Союз вступит в войну против Японии.
«Советская делегация, идя навстречу пожеланиям союзных правительств Великобритании и США, а также учитывая неоднократные нарушения Японией советско-японского договора 1941 года о нейтралитете и оказываемую ею помощь фашистской Германии, заявила, что СССР вступит в войну против Японии, когда германская армия будет окончательно разгромлена». Всего лишь официальные строки, но – сколько и какой работы стоит за ними…
И вот теперь, по прошествии времени и окончании Дальневосточной кампании Сталин все более сознает, что им был допущен крупный стратегический просчет. Но остановить процесс не мог даже он…
История 15. Эпохальный самолет Пе-8, или Сталинские сюрпризы для авиации
Имея самую мощную армию в мире, Генсек Сталин вдруг получил такое бесславное начало военных действий и такое бесславное своей затянутостью продолжение, такие немыслимые, никем и никогда не подсчитанные потери…
Операция «Гроза» была назначена на 6 июля 1941 года. Но Германия, воюющая с ближайшими соседями, наконец-то – 22 июня 1941 года – ввела откладываемый план военных действий против Советского Союза. Это рок. Опоздай Адольф Гитлер на пару недель, и ход истории был бы изменен!
Но 6 июля, в воскресный день, предназначенный для внезапного удара, советские войска с боем двигались не вперед, а назад. А так хотелось-грезилось и товарищу Сталину, и его ближайшим полководцам направить красную, кровавую волну войск внезапным броском через границу в мирное летнее воскресное утро…
И все полетело в тартарары: и строительство военных объектов на границе, и переброска боеприпасов, автомашин, танков и самолетов, запасных частей, шпал, миллионов солдат, миллионов пар сапог… Весь этот стратегический тянущийся во времени усилиями десятков миллионов советских людей план, начатый решением советского руководства по рекомендации Маршала Советского Союза Шапошникова. Тайная мобилизация; бессовестное бесовское действо. Руководство СССР готовило всю страну, а не только Красную армию к захвату и Германии, и Западной Европы. Чтобы заполучить Европу, сделать ее себеподобной, а за счет Европы сделать себя невероятно сильной, страшной для всех державой, с которой невозможно не считаться – ради этого Советский Союз готов был развязать мировую войну.
Об этом было написано в прощальном письме Шапошникова Сталину, которое маршал Тимошенко, переживая и опасаясь за последствия, передал вождю. А зачем писать письмо, если избегать главного – правды, совершенно неопасной для тех, кто безвозвратно ушел в мир иной?
Тот, кто готов был напасть на страну, владеющую самым совершенным оружием, самыми немыслимыми аппаратами, предназначенными уничтожать, делать всех вокруг слабыми и покорными, был не просто недальновидным стратегом, а в буквальном смысле самоубийцей.
Конечно, СССР в канун войны производил не сказочных чудовищ, но разрабатывал железную чудо-технику, в чем-то сродни сказочной. Взять, к примеру, высотный скоростной бомбардировщик ТБ-7 (Пе-8), созданный в 1936 году. Этот многотонный корабль на 10-километровой высоте своими летными данными превосходил все лучшие европейские истребители того времени. Ну а если шел на высоте свыше 10 километров, то и вовсе был недосягаем практически для всех имевшихся тогда истребителей, а небесный потолок в 12 километров делал его неуязвимым для зенитной артиллерии. К тому же впервые 5-тонные бомбы были прикреплены именно на Пе-8. «Эпохальный самолет… с выдающимися качествами… самый сильный бомбардировщик в мире», – нахваливали этого красавца специалисты и западные эксперты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
