— Сегодня я должен начать наш разговор с одной немного печальной новости.
Сказав это, Аояма первым делом оценил реакцию Асами. Она, поднося бокал ко рту, остановила руку на полпути.
— Что случилось?
На ее лице отразилось некоторое беспокойство. Вспоминая о том, что говорил Ёсикава, Аояма смотрел попеременно то на профиль Асами, то на бокал шампанского и старался говорить так, чтобы не дрожал голос:
— В общем, это касается того самого фильма, на кинопробу которого вы приходили.
Когда он произнес эту фразу, Асами облегченно выдохнула и одним глотком выпила почти половину бокала. После чего лицо ее засияло улыбкой.
— Почему вы смеетесь? — спросил Аояма, понимая, что ему самому уже немного полегчало.
— Нет-нет, я не смеюсь. Продолжайте, пожалуйста.
— Вы улыбались!
— Разве?
— Да, только что, вы точно улыбались. Это неприятная история. А когда вы улыбаетесь, мне тяжело говорить.
— Но ведь это касается фильма?
— Да, это так.
— Главную роль отдали другой? Радостное выражение по-прежнему не покидало лица Асами.
— Нет, дело не в этом. Все это время написанием сценария занимался один человек, но, если говорить коротко, спонсоры забраковали его сценарий. Этот человек — довольно известный сценарист. Он разозлился и на позапрошлой неделе вышел из дела.
— И что же, теперь вы будете обращаться к другому сценаристу?
— Нет, одним из условий кинопрокатного агентства был этот самый сценарист, и теперь спонсоры и руководство кинопрокатчиков зашли в тупик. Не могу сказать, что я настолько разбираюсь в художественном кинематографе, но фильм — это такая, вещь, которую невозможно снять, не будь нормального бюджета или плана проката. Так что дело повисло в воздухе. На следующей неделе должны объявить о том, что съемки откладываются, но этому проекту вряд ли что-то светит.
С этими словами Аояма взглянул на Асами. Та, вопреки ожиданиям, все так же улыбалась. А потом она сказала нечто невероятное:
— Да, это ужасно, конечно. Однако меня это мало волнует. Возможно, это безрассудно, но я даже рада. Хотя это и впрямь опрометчиво с моей стороны.
— Вы рады?
— Да. Простите. Вы проделали такую работу, а я рассуждаю со своей колокольни.
— А почему вас это обрадовало?
— Но ведь я и в своем эссе написала, кажется. У меня не было стопроцентной уверенности в том, что меня могут выбрать на главную роль. А раз так, следовательно, другая девушка стала бы главной героиней, и тогда вам пришлось бы по работе встречаться с этой актрисой, не так ли? Мне бы это совсем не понравилось. Потому я и рада, что самого фильма больше нет. Кроме того, есть еще кое-что, чего я боялась. К примеру, что мы не сможем видеться или наши встречи станут реже.
Сказав это, Асами поднесла свой бокал к бокалу Аоямы. Раздался металлический звон соприкоснувшегося тонкого стекла, и Аояма почувствовал, как силы покидают его.
8
Это заведение находилось на задворках ресторанной улицы в Хигаси-Накано и было совершенно неприметным — без какой-либо вывески или неоновых огней снаружи. Когда-то давно Аояма частенько бывал тут вместе с Рёко. Внешний облик ресторана с тех пор совсем не изменился, но теперь на улице взгляд то и дело натыкался на иностранных проституток и размалеванных мальчиков для утех. Они назойливо предлагали свои услуги проходящим мимо них одиноким подвыпившим мужчинам, но в сторону Аоямы, который шел в сопровождении Асами Ямасаки, они даже не посмотрели. Выйдя из такси, Асами у дверей ресторана окинула взглядом нескольких проституток. В этом взгляде не было презрения, не было и робости. Она довольно обычно глянула на этих продающих себя женщин и мужчин. Аояма же, пересекая улицу и стараясь проскользнуть между проститутками, испытывал чувство превосходства — не над ними, а над их ситуацией. Это было социальное чувство превосходства, возникающее из простой действительности, в которой существуют несчастные женщины и мужчины, продающие свое тело и срам, и есть он сам, которому незачем покупать их услуги и рядом с которым красивая молодая женщина, кому незачем продавать себя.
"Кухня постоялых дворов Эдо" — кистью было написано на меню. Ресторанчик оказался очень маленьким. Помещение в японском стиле с барной стойкой на семь мест и двумя столиками, рассчитанными на четырех человек. Кроме них в зале была только пара посетителей. Седовласые старички уровня управляющих каких-нибудь банков или торговых компаний болтали о гольфе, акциях и здоровье, тихонько попивая первоклассное холодное саке. "Сколько лет, сколько зим…" — одетая в кимоно хозяйка, завидев Аояму, радушно поприветствовала его и принесла горячие влажные полотенца осибори и коктейли в ограненных стеклянных бокалах Сацума-Кирико.
— Вкусно! — восхитилась выпившая глоток коктейля Асами Ямасаки, голос которой прозвучал очень громко в тесном помещении ресторанчика.
Седовласые старички в хорошо пошитых деловых костюмах одновременно неспешно посмотрели в ее сторону. Казалось, они не верили своим глазам, что бывают еще такие красавицы, но внимание их привлек специфический тембр голоса Асами Ямасаки. Голоса, словно обволакивающего все от ушей до мозга костей. С металлическими нотками, но в то же время мягкий.
— Ах, слава богу! Это я приготовила. Здесь саке из префектуры Исикава и из фрукта юдзу, — похвасталась хозяйка.
Хозяйка по имени Каи была в прошлом гейшей из Симбаси. Выйдя замуж за врача, в тридцать пять лет она оставила свою работу, а после развода открыла этот ресторан. Аояма являлся клиентом этого заведения на протяжении двадцати лет, но, разумеется, он не был знаком с Каи периода гейши. Каи была старше Аоямы не на один десяток лет и имела невероятные связи в самых разных кругах — от политики до СМИ. "Кто из клиентов произвел на тебя самое большое впечатление?" — спросил ее однажды Аояма, на что Каи ответила: "Хрущев". Ей очень нравилась Рёко. В этом ресторанчике Аояма планировал рассказать о своей личной жизни, а заодно хотел, чтобы Каи увидела Асами.
— А что такое "кухня постоялых дворов"? — поинтересовалась у Аоямы Асами, поднося ко рту поданную первой закуску в виде рыбного студня никогори из фугу.
Блюда приносила женщина лет тридцати с небольшим, у которой имелись некоторые проблемы с ногами. И Каи, и эта женщина, несмотря на ноябрь, не носили носки таби, оставаясь с босыми ступнями. Конечно, помещение ресторанчика хорошо отапливалось, но голые ноги женщин, наглухо укутанных в кимоно, выглядели необычайно кокетливо.
— Существуют определенные блюда, которые в эпоху Эдо подавали в Веселых кварталах, а также блюда, которые готовили в придорожных постоялых дворах. Короче говоря, эта кухня, пожалуй, еще более изысканная, чем появившиеся в Киото рестораны кайсэки.
