Когда он в третий раз выкрикнул ее имя, Асами Ямасаки остановилась и обернулась. Аояма все еще продолжал бежать, пока расстояние между ними не сократилось настолько, что, протянув руку, он смог бы дотронуться до нее. Ее лицо выражало гнев и недовольство.
— Я был неправ, что внезапно заявил вам такое. Как бы там ни было, позвольте проводить вас до такси. Вы можете дать ответ при следующей встрече или даже по телефону. Когда вам будет угодно. Если же вдруг для вас это все несерьезно, то пусть так, ничего не поделаешь. Но я в любом случае хотел, чтобы вы знали о моих намерениях.
Асами Ямасаки с рассерженным видом что-то ответила и замотала головой. Голос ее был слишком тихим, и сказанного было не разобрать. Оба выдыхали белые клубы теплого пара. Все вокруг по-прежнему оставалось нереальным, словно они внезапно очутились во сне или в кино. Реалистичным Аояме казалось только его собственное дыхание в виде белого пара.
Асами взглянула на Аояму, собираясь что-то сказать ему, но опять опустила глаза и медленно зашагала в сторону главной улицы. Шла она и впрямь так медленно, что Аояма легко обогнал бы ее, если бы то и дело специально не останавливался на каждом шагу. Он шел рядом с ней и рассеянно смотрел на скопление небоскребов, видневшееся в просвете узкой улочки. На крышах высотных зданий в Ниси-Синдзюку систематически загорался и снова тух красный свет. Похоже на монитор, который показывает биение сердца, подумал Аояма. Выйдя на главную улицу, оба некоторое время продолжали стоять, не останавливая такси. Аояма снова обратил внимание на то, что Асами так и не надела пальто, и он аккуратно взял его в руки и попытался накинуть ей на плечи. Когда черное кожаное пальто покрыло спину, она, едва не падая, обняла его. Лицо ее упиралось в яремную впадину на шее Аоямы, а руки обнимали его спину. Плечи слегка дрожали, и в целом это было ужасно неуклюжее объятие. Аояма не понимал, как ему лучше поступить. Он просто поддерживал ее тело, ощущая прохладную кожу пальто, накинутого на плечи. Пожалуй, без его поддержки она не смогла бы стоять. И тут, отстранившись от Аоямы, она сказала:
— Ты ведь не насмехаешься надо мной?
Мгновенно по телу Аоямы пробежали мурашки. Ему показалось, что голос и лицо Асами стали совершенно другими. Возникло такое чувство, словно одним махом содрали пленку, покрывающую кожу ее лица и голосовые связки.
— Конечно, нет. Я серьезен, — хрипло ответил Аояма.
Он заметил, как на ее лицо медленно возвращается прежнее выражение. Как будто на кожу его заново наклеивают полупрозрачную пленку. Однако это не выглядело так, словно Асами Ямасаки, надевая маску, прячет свое истинное я или же эта пленка спасает ее от чужих взглядов. Нельзя было даже предположить, что она делает это сознательно. Настолько естественной была произошедшая с ней метаморфоза. Все равно что нечаянно рассмеяться, потому что смешно, или невольно обидеться, когда тебя оскорбили. Вот только случилось все слишком внезапно, буквально мгновенно и при этом очень естественно. И потому могло показаться, что перед тобой совсем другой человек, или же все дело в той полупрозрачной пленке, которую то сдирают с лица, то вновь наклеивают обратно.
— Я рада, — наконец произнесла Асами своим обычным голосом в привычном тоне.
Прежде чем сесть в такси, она поблагодарила Аояму за прекрасный вечер. А он, вспоминая о том, что забыл рассказать про Сигэ, поцеловал ее в щеку. Асами Ямасаки коснулась губами его губ и прошептала: "Люблю". "И я", — ответил Аояма, когда их губы разомкнулись.
Она продолжала махать рукой, пока ее такси не скрылось из виду.
— Где вы познакомились?
Каи подогревала саке для вернувшегося в одиночестве Аоямы и смешивала алкоголь в пиале гуиноми из фарфора Арита-яки. В ответ на вопрос Каи Аояма поведал ей и о затее с кинопробой, и об ужасном детстве Асами Ямасаки. Господи, моя речь напоминает речь рассеянного ребенка, подумал Аояма. Причиной тому был поцелуй перед закрытием дверцы такси. Губы Асами были мягкими и прохладными. В момент расставания Аояма ощутил странное чувство вины, какое прежде никогда не испытывал. Его сознание говорило ему, что он совершил нечто непростительное, непоправимое. Это было где-то бесчеловечно, но вместе с тем чрезвычайно сладостно. Если бы только еще раз вот так коснуться ее губ, подумал Аояма, пожалуй, я отдал бы целое состояние за это.
Каи подливала в гуиноми теплое саке и курила сигареты без фильтра. У нее было красивое лицо, но после поцелуя с Асами Аояма видел на нем только старость.
— Что думаешь? — спросил Аояма, так как Каи все время молчала. Не то чтобы ему так уж интересно было мнение Каи. Он спросил, чтобы услышать от нее подтверждение: "Надеюсь, ты знаешь? В наши дни такую девушку нигде не сыщешь! Понимаешь?"
— Странная девочка, — выдыхая табачный дым, произнесла Каи.
— Странная?!
— Такую девушку я вижу впервые!
— Но ведь теперь другие времена, не так ли?
— Это я тоже принимаю во внимание. Однако есть вещи, которые остаются неизменными! Это то, что человек считает самым важным для себя. Стоит немного поговорить, и мне все сразу становится понятным. Нынешняя молодежь — и мужчины, и женщины, и профессионалы, и любители — не понимает, что для нее самое главное. А если и понимает, то не способна дорожить этим. В большинстве своем все делятся на эти две категории, но твоя девушка — это другой случай. Она прекрасно понимает, чего хочет, однако не показывает этого. Это точно не деньги. Успех, счастливая безмятежная жизнь, сильный мужчина, власть… — это не то! Все в ней очень смутно, скользко и туманно, но в то же время она как будто во всем сознается. Чувствуется в ней такая сила, понимаешь? Очень непростая девочка!
— Хорошая девушка, правда же? — спросил Аояма, на что Каи с удивленным видом закурила новую сигарету.
— Ты всерьез так считаешь? — изумилась она.
У Аоямы возникло странное чувство. Он понимал, что Асами Ямасаки не может быть какой-то примитивной хорошей девочкой, и хотел удивиться, словно ему только что открыли на это глаза. Однако удивиться не получалось.
— Ну, мне она не кажется плохой. В любом случае она серьезная! — произнес Аояма.
Каи с озадаченным видом покачала головой:
— Эта девушка не того уровня, чтобы быть просто хорошей или плохой! Хотя не мне судить. Ты влюблен и, что бы я сейчас ни говорила, не станешь меня слушать. Думаю, мне лучше оставить тебя в покое. Невозможно хорошая или невозможно плохая, а может, и то и другое сразу. Что-то из трех!
9
Утром следующего дня Асами Ямасаки позвонила Аояме на рабочий телефон. Это был первый звонок с ее стороны.
