— Но, Мередит, ведь стряпать придется под открытым небом, — возразил Рикардо.
— Ну и что? Я занималась стряпней целыми неделями, в самых примитивных условиях. Здесь по крайней мере есть крыша над головой. Я знаю… Мы с папой, отправляясь на раскопки, чаще обходились без повара — на него не было средств. Поэтому стряпала я. Не нужно так волноваться… — Мередит поцеловала мужа. — Я хочу, чтобы мы были одни, только ты и я.
Рикардо пожал плечами и соскочил на землю, чтобы помочь жене выбраться из экипажа. И тут Мередит заметила, что солнце уже закатилось, пока они беседовали.
Холмы, поднимающиеся у них за спиной, уже потемнели; океан же стал темно-пурпурным.
— Ах, как здесь красиво! — воскликнула молодая женщина. Она взяла мужа за руку. — Пойдем же, я хочу осмотреть наш коттедж. Ведь мы проведем здесь медовый месяц!
Взявшись за руки, точно дети, они взбежали по ступенькам веранды. Мередит вдруг подумала, что она слишком много болтает и вообще ведет себя как глупая школьница. Она приписала это вполне естественному волнению. Разве новобрачной не полагается волноваться, разве не должна она вести себя как девчонка?
Мередит отогнала эти мысли и вошла вместе с Рикардо в полумрак коттеджа, где им предстояло провести медовый месяц. Она увидела кровать и еще кое-какую мебель, но было уже слишком темно, так что рассмотреть все как следует ей не удалось.
— Я зажгу лампу, — сказал Рикардо.
Он хотел отойти, но Мередит удержала его.
— Нет, не нужно света. — Она засмеялась. — У нас в Штатах есть один обычай… Молодой муж переносит свою жену на руках через порог.
— Я слышал о таком обычае, но не думал… — в растерянности проговорил Рикардо. — Можно выйти и еще раз войти, любимая. Мне хочется, чтобы все было так, как ты хочешь.
Мередит прижалась к мужу.
— Я пошутила. Все замечательно. — Услышав стук колес, она поняла, что это отъехал экипаж. Значит, их вещи и продукты уже выгружены.
Мередит внимательно посмотрела на мужа. Лицо Рикардо, едва различимое в полумраке, казалось, выражало нерешительность. Похоже было, что он колеблется. И Мередит сама приняла решение. Еще крепче прижавшись к мужу, она поцеловала его.
Рикардо, глубоко вздохнув, стиснул ее в объятиях. И Мередит тотчас же забыла обо всем на свете. Забыла даже о прерванных раскопках — сейчас для нее существовал лишь Рикардо.
Ее ласки были слишком смелыми и откровенными — Мередит не сдерживала себя. Временами ей казалось, что Рикардо это шокирует. Более того, она чувствовала, что и сама шокирована собственной несдержанностью. Подобное поведение новоанглийской леди, лишь недавно познавшей восторги страсти, представлялось, мягко говоря, предосудительным.
Но Мередит не думала о приличиях: в нее будто вселился какой-то демон, и нужно было всецело отдаться страсти, чтобы изгнать его.
Они не размыкали объятий до тех пор, пока не уснули, вконец обессилев.
Едва рассвело, Мередит проснулась. Сначала она не могла понять, где находится. Повернув голову, она увидела рядом с собой какого-то мужчину, совершенно незнакомого.
И вдруг она все вспомнила. Вспомнила — и невольно улыбнулась. Рикардо же все еще спал глубоким сном словно после хорошей попойки. Мередит осмотрелась.
Бамбуковые занавеси были подняты, и она увидела, как под лучами восходящего солнца сверкает вода в маленькой бухточке.
Озорная мысль пришла ей в голову. Стараясь не шуметь, Мередит выскользнула из постели. Ступив босой ногой на пол, она на несколько мгновений замерла в испуге — Рикардо пошевелился и вытянул руку, пытаясь обнять жену. Однако он так и не проснулся.
Мередит вышла на веранду. Спустившись по ступенькам, окинула взглядом окрестности. Вокруг ни души. Лишь птицы пролетали над заливом. Мередит подбежала к кромке воды и вошла в ласковые волны.
У себя на родине Мередит ни разу в жизни не купалась в океане — неприветливое новоанглийское побережье всегда ее пугало. А здесь вода была теплой и ласковой.
Она медленно отплыла от берега, а затем отдалась на волю едва заметных волн, и волны понесли ее к берегу.
Все заботы и огорчения оставили ее — она наслаждалась новыми для нее ощущениями.
Забыв о времени, Мередит не заметила, что солнце поднимается все выше. Очередная волна вынесла ее на берег, и тут Мередит услышала голос мужа.
Она выпрямилась. Вода ручейками стекала по ее телу.
В этот момент из зарослей вышел Рикардо, и Мередит помахала ему рукой. Он поспешил к ней.
— Я проснулся, увидел, что тебя нет, и…
Рикардо осекся — он лишь сейчас заметил, что Мередит стоит перед ним совершенно обнаженная. Рикардо окинул взглядом пляж.
— А что, если тебя кто-нибудь увидит? Ты ведешь себя неприлично!
Она засмеялась:
— Меня здесь никто не увидит. И я точно такая же, какой ты видел меня ночью в постели. — Она развела руки в стороны. — Видишь?
— Но это совсем другое дело!
— Прошу прощения, милый. Я тебя смущаю, да? — Она взяла мужа за руку и поднесла ее к губам. — Хотя нет, я не чувствую себя виноватой, ведь мне было так хорошо! Ты тоже должен попробовать. Но обещаю тебе, что впредь буду осмотрительнее.
Рикардо пристально смотрел на жену.
— Ты очень изменилась, Мередит.
Она откинула волосы за спину и бросила на него притворно застенчивый взгляд.
— И тебе это нравится?
— Не уверен, — ответил он. И вдруг громко рассмеялся. — Нужно время, чтобы привыкнуть к этому, но мне кажется, я привыкну. Только не забывай, дорогая, что я ученый Ученые же отличаются консерватизмом и приверженностью традициям.
— И одна из ваших традиций состоит в том, что женщина должна знать свое место; горе той, которая осмелится нарушить эту традицию, — с улыбкой подхватила Мередит. — Я права?
— Да, разумеется, — усмехнулся Рикардо.
— Но пока мы здесь в уединении, — заговорила Мередит уже без улыбки, — позволь мне нарушить кое-какие традиции и не сердись, ладно?
— Попытаюсь… Обещаю.
— Вот и хорошо. — Она взяла его за руку. — А теперь идем завтракать. Я умираю от голода. — Мередит покосилась на мужа. — Перед тем как приступить к приготовлению завтрака, я оденусь.
То было идиллическое время, время любви и счастья, омрачаемое лишь возникающим у Мередит иногда беспокойством по поводу раскопок и такими же временными сбоями в настроениях Рикардо.
Эти настроения смущали Мередит не только потому, что она не знала причин, их вызывающих, но еще и потому, что она не могла понять, что, собственно, происходит с ее мужем. Может, он чувствовал себя несчастным и сожалел о поспешной женитьбе? Единственное, в чем Мередит была уверена, так это в том, что настроения эти действительно появлялись, и когда они появлялись, Рикардо погружался в глубокомысленное молчание и либо бродил по берегу, либо надолго скрывался в джунглях При этом он не был груб с женой — просто не замечал ее, когда же Рикардо вновь становился самим собой, вид у него был виноватый, и он так старался во всем ей угождать, что она приходила в отчаяние.
