более.
Влюбленность. А потом она вдруг переросла в нечто большее.
Выражение ее лица смягчается.
– Тогда ты еще была с Калебом, да? Когда это переросло в нечто большее?
Я выдыхаю еле слышное да и, тяжело сглотнув, добавляю:
– Я лгунья. Обманщица. Ненавижу эти ярлыки, но это правда.
– О, милая моя. – Лорен печально смотрит на меня. – Ты не лгунья. И не обманщица… это ярлыки, но это не ты. Я тебя знаю. Ты бы не стала делать это нарочно. Будь к себе добрее. Мы молоды, Салем. Мы будем ошибаться и делать то, о чем потом пожалеем. Но это не значит, что мы ужасные люди. – Она смотрит мне в глаза с таким сочувствием, что у меня на глаза наворачиваются слезы. – Мы просто люди. Тот, кто считает себе идеальным, заблуждается. Мы все совершаем ошибки и поступки, о которых потом жалеем, и то, что эти ошибки и поступки у всех разные, не означает, что кто-то из нас лучше, а кто-то хуже.
– Ненавижу себя за то, что причинила ему боль.
– Ты рассказала ему о том, что случилось?
– Нет, – признаю я. – Я знала, что разбиваю его сердце – так зачем разбивать его вдребезги? Я поступила неправильно?
– Нет. – Она уверенно качает головой. – Ты защищала его, потому что по-прежнему любишь.
– Да, я люблю Калеба. Наверное, часть меня всегда будет его любить. Но Тайер – это… – Я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями. – Мои чувства к нему гораздо сильнее. Я не могу объяснить. Между нами с самого начала была связь.
– Может быть, он твое близнецовое пламя?
– Мое что?
– Твое близнецовое пламя, – повторяет она. – Твоя родственная душа. Вторая половина. Называй как хочешь.
– Думаешь, такое в природе существует? – скептически спрашиваю я.
– Послушай, в мире, в котором когда-то существовал мегалодон, существования родственных душ я не исключаю.
Я поднимаю ладони, словно что-то взвешиваю.
– Родственные души, мегалодон. Почти одно и то же.
– Заткнись! – смеется она и швыряет в меня ту же салфетку, которую я бросила в нее ранее. – Итак, ты трахаешься со своим горячим соседом, а я изучаю лучших мужских представителей Нью-Йорка. Мы отличная пара.
Я хохочу и закрываю лицо руками.
– Лорен!
– Эй, – она прижимает руку к груди, – это тяжелый труд, но кто-то должен его выполнять. Я даже веду записную книжку. Имена, цифры и оценка их производительности. Семь и выше означает «я тебе перезвоню».
– Ты ужасная.
– Нет-нет! – возражает она, когда нам приносят еду. – Я организована и хорошо подготовлена. Какой смысл тратить время на чувака, который не знает, где находится клитор или что делать со своими причиндалами. – К счастью, официант уже ушел и не слышал ее последние слова.
– Слушай, хватит этих разговоров. Я хочу наслаждаться едой и не думать об этом.
Она смеется и приступает к своему йогуртовому десерту.
– Ладно, ладно. Буду вести себя прилично. По крайней мере, постараюсь.
– Это все, о чем я прошу.
Выходные с Лорен пролетают как один миг. Я не хотела покидать дом, чтобы совершить это путешествие, а теперь вдруг обнаруживаю, что мне не хочется уезжать. Лорен была права: перерыв был мне необходим.
Она обнимает меня так крепко, словно пытается выжать из меня все соки – или же сломать мне кость, чтобы я задержалась у нее на более длительный срок.
– Пожалуйста, возвращайся, как только сможешь. И передай своей маме огромный привет и пожелания удачи!
– Я так и сделаю. – Я так же яростно обнимаю ее в ответ, зная, что как только я отпущу ее и сяду в поезд, меня снова поглотит реальность.
Рождество почти наступило, потом будет Новый год, а это значит, что маме предстоит операция.
Тяжесть этого мира давит на меня, но я дарю себе еще одну секунду, обнимаю лучшую подругу и напоминаю себе, как это здорово – быть молодой и беззаботной.
– Я люблю тебя, – говорю я Лорен. – Ты мне как сестра.
Плечи Лорен сотрясаются от рыданий.
– Главное, чтобы Джорджия это не услышала. Она будет ревновать.
– Меня на всех хватит, – обещаю я.
Лорен отпускает меня и вытирает заплаканное лицо.
– Не пропадай.
– Ни за что. – Я знаю, что мне пора идти, я больше не могу затягивать. – Будь хорошей девочкой.
– Ни за что, – смеется она.
– Удачи с работой. – Я перекидываю сумку через плечо. Лорен проходит стажировку в медиакомпании, занимающейся маркетингом. Она рассказала им, что хотела бы изменить в их социальных сетях, и им настолько это понравилось, что они дали ей шанс.
– Спасибо. Удачи с твоим соседом МакПапиком.
Ну и прозвище она придумала Тайеру!
– Перестань его так называть.
– Не перестану. – Она ухмыляется, явно довольная собой.
– До скорого, – обещаю я.
– Надеюсь. – Она подмигивает, но я вижу, что она вот-вот разрыдается. Прощаться тяжело. Встречаться намного проще.
Я отворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.
Глава сорок четвертая
– Ты справишься, все будет хорошо. – С трудом сдерживая слезы, я сжимаю мамину руку. – Операция пройдет успешно, мы вернемся домой, и ты поправишься. Ты надерешь этому раку задницу, мама. Я знаю. Я в тебя верю.
Она слабо улыбается мне с кровати. Она в фиолетовом больничном халате, в руке капельница. Медсестра дала мне с ней попрощаться и теперь стоит рядом и ждет, чтобы отвезти маму в операционную.
Они сказали, что она пробудет в операционной не менее четырех часов, а потом потребуется время на восстановление, но сегодня вечером ее отпустят домой. Я знаю, что она этому рада, что ей не хочется задерживаться в больнице дольше необходимого.
Я расчесываю ее редеющие волосы, убираю их со лба и оставляю на нем нежный поцелуй.
– Я буду ждать.
– Милая, возвращайся домой. Зачем тебе здесь сидеть?
Это наш извечный спор.
– Нет, – упрямо настаиваю я. – Я останусь здесь.
– Упрямая девчонка. – Она похлопывает меня по руке.
– Интересно, в кого я такая уродилась?
Медсестра прочищает горло.
– Нам нужно ее подготовить.
– Вы правы. Конечно. Извините.
Сдерживая слезы, я отхожу от кровати. Я не хочу плакать у нее на глазах. Это будет нечестно. Она единственная, кто проходит через весь этот кошмар. Кто это проживает. Я выхожу из палаты до того, как ее выкатят, потому что знаю, что не смогу держать себя в руках, если задержусь.
Зал ожидания гладкий и белый, со множеством стульев и кушеток. Я иду в кафетерий за углом, заказываю газировку и возвращаюсь в зал. Я сажусь на самый дальний стул и потягиваю колу, готовясь к долгому ожиданию. Я захватила с собой книгу, которую собиралась прочитать в начале лета, а сейчас январь, а
