тут останутся обломки одного из нас, и, каждый из нас надеется, что не его.
Шесть процентов! Всё. Победа.
– Толл. Вали отсюда! – Внезапный приступ великодушия заставляет меня прекратить огонь.
– Сдохни! – Его корабль резко, практически прыжком преодолевает те пять – шесть сотен метров между нами и только дёрнув ручку джоя от себя и влево, я избегаю лобового удара.
Грохот!
Визг и скрежет металла. Меня бросает вперёд – на пульт. Ремни отрабатывают штатно – жёстко и болезненно возвращая в объятья кресла.
– Сука…Сдурел? – я сплёвываю кровь из разбитой губы и пытаюсь поймать его хаотично крутящийся корабль в прицел. На корпусе Анаконды Толла вспыхивают облачка микровзрывов. Постепенно их становится всё больше и больше и спустя три, может четыре секунды я зажмуриваюсь, спасая глаза от вспышки взрыва.
Когда я проморгался, вокруг плавали только обломки. Угадать в них Анаконду было сложно. Что ж… Каждый выбирает сам.
– Комп, отчёт?
– Системы исправны на восемьдесят процентов. Целостность корпуса нарушена. Потеря двадцати трёх процентов.
Ясно. Повезло, что уклонился – такой таран мог вполне сместить реактор и тогда… Но – повезло, да и усиленная Селеной броня помогла.
К заказчику я прибыл в срок, ещё даже с час запаса оставалось. Последний переход прошёл спокойно, хотя вид, открывающийся из рубки на корпус, а на Анаконде, как вы видели, рубка смещена к корме и приподнята над верхней плоскостью корпуса, так вот – этот вид не радовал взор.
Слева спереди, на самом краю корпуса, неряшливыми лохмотьями топорщились обрывки брони. Временами там что-то вспыхивало, моргало, и тогда над корпусом расцветал небольшой фонтанчик искр. Стоило ему угаснуть, как ещё ближе к рубке, из какой-то, невидимой мне трещины начинал подниматься не то пар, не то дым. Так всю дорогу они и сменяли друг друга – фонтанчик искр и струйка пара.
Не доверяя бортовому компу я сам провёл диагностику модулей, но их статус был в норме. Как и докладывал комп – от семидесяти пяти до восьмидесяти трёх процентов. Работали они штатно, но вот это искро-паровое шоу покоя мне не давало до самой посадки.
Сдал груз, получил оплату и, что более важно – запасные части, так необходимые для финальной доработки моего «главного калибра» – крупнокалиберного пулемёта, и полез разбираться с поломками.
Местные ремонтники начали приставать ко мне с предложениями всё отремонтировать едва я сел на платформу. Сейчас, поднявшись на подъёмнике и оглядев повреждения более внимательно я понял почему. Зрелище было жутковатое – находясь в рубке я видел только небольшую часть повреждений, и сейчас, медленно поднимаясь вверх на монтажной платформе, я смог оценить все разрушения.
Были выбиты, вырваны, потеряны все бронеплиты передней половины левого борта. На их месте зияли рваные дыры, время от времени подсвечиваемые вспышками коротких замыканий. Из одной такой дыры на пол платформы стекала зеленоватая жидкость с резким запахом.
– Не приближайся и лучше не дыши, – дал мне совет бригадир ремонтников: – Охладитель потёк, а он токсичен.
Забравшись на корпус, я прошёлся к загнутому куску брони – тому самому, что из рубки так походил на неряшливый обрывок ветхой ткани. Вблизи, этим обрывком оказался броневой лист, стёртый практически в ноль, отчего структура военного композита и приняла вид ветоши.
– Исправим, – поспешил успокоить меня бригадир: – Возьмём образец целой с плиты и синтезируем по подобию. Не впервой. Ты, командир, в голову не бери. Проблемы то. Ты в голову лучше пивка там залей, или чего по крепче.
– Угу. – Я кивнул и подошёл по ближе к торчащему куску брони. Из рыбки было сложно оценить весь масштаб разрушений, и подойдя вплотную я присвистнул – казавшийся издали клоком ткани лист, задирался выше меня. Присвистнув ещё раз я обошёл его кругом и присел на корточки подле неровного отверстия в корпусе. Внутри дыры было темно, только очень слабо, на пределе моего зрения, что-то мерцало в черноте.
– Ты, это, не переживай. Исправим. Главное, – оно в голове, – начал старую песню бригадир и я кивнул вставая. В конце концов – он проффи, ему виднее, но всё же – одно столкновение и такие повреждения. Я покачал головой и зачем-то пнул вздыбившуюся броню. Хотел пнуть – стоило мне замахнуться ногой, как другая, словно только и ждала этого момента поскользнулась, и я отчаянно замахал руками, пытаясь сохранить равновесие.
Крак! Рукав комбинезона с неприятным треском разорвался, зацепившись за край торчащей плиты, одновременно разворачивая и закручивая меня лицом к ней. Я успел инстинктивно выставить другую руку, но она, в отличии от первой пробила истончившуюся поверхность металла, и я всей грудью врезался в остатки бронеплиты.
– Экий ты… – Судя по тому, как ловко бригадир поймал меня за пояс, к подобным казусам он был готов.
– Спасибо. – Я попытался отлипнуть от металлической поверхности, но смог отделиться от неё только после того, как старшина ремонтников с силой дёрнул меня за всё тот же многострадальный пояс. Сильно дёрнул, с чувством – так, что ремень выдавил из груди весь запас воздуха и некоторое время я ощущал себя как после хорошего удара в живот.
– Ты, это, летун. Вниз иди, да. Ты там, – он ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону рубки: – Там рули, ручки свои и приборы дёргай. А тут мы поработаем. Спускайся.
Спорить с ним было бессмысленно и я, заботливо придерживаемый им за пояс, перешёл на платформу.
Оказавшись внизу я некоторое время бродил среди снующих ремонтников, и даже пытался им что-то советовать. Недолго, правда пытался – меня довольно быстро, хотя и корректно, попросили не мешать, посоветовав заняться чем-то своим, пилотским, и я, отойдя к опущенному с кормы трапу, уселся на нижнюю ступеньку и закурил.
– Одежда – зеркало души человека, – услышал я мужской голос и повернулся в сторону неслышно подошедшего его обладателя. Это был молодой парень, лет на пять, наверное, моложе меня. Одет он был в чистый, но сильно застиранный лётный комбинезон с накинутой на плечи вытертой, светло коричневой кожи, курткой. Эмблем подразделений на куртке не было.
– Моя душа – в лохмотьях, – ответил ему я, припомнив уроки Инквизиции, кивком головы предложив сесть рядом. Делать было нечего, в бар идти желания не было, и я маялся от вынужденного безделья.
– Угостите? – Он покосился на мою сигарету.
– Держи, – я протянул ему пачку, и он неумело вытащил одну. Уронил. Вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и он, восприняв это как разрешение, вытащил вторую.
– Держи, – повторил я, давая ему прикурить.
Судя по тому, как парень раскашлялся – курильщиком он
