согласился, после чего мы вышли из кафе и пешком вернулись в квартиру. Карин сказала родителям, что нас не будет до обеда, и мы направились к станции метро. Мы с Карин провели день, гуляя по Скансену рука об руку и обедая в маленьком ресторанчике в парке. Быть с ней — это в некотором смысле быть с Биргит. Конечно, она не была Биргит и не могла ею быть, но, как и в июле, я думал о том, как я мог бы сделать это с Биргит, и снова видел призрачные проблески будущего, которого никогда не будет.
Мы вернулись в квартиру перед самым ужином. Карин помогла маме поставить все на стол, пока мы с Ларсом разговаривали. Ужин был наполнен хорошей беседой с Ларсом и Анникой, но Карин в основном сидела тихо. Мы обсудили, чем я занимался, каких друзей завел, школу и как идут дела у Йонссонов. Ларс похвалил меня за отличный шведский язык и сказал, что он поражен тем, что я свободно говорю на нем всего за пять месяцев.
После ужина мы вчетвером отправились на прогулку по мягко падающему снегу, Карин взяла меня за руку, а Ларс и Анника шли рука об руку. Когда мы вернулись в квартиру, Анника подала горячий шоколад, и мы провели остаток вечера за разговорами, причем мы с Карин сидели вместе на диване.
Около 22:30 я сказал, что устал и собираюсь лечь спать. Карин встала, когда я встал, и пошла за мной по коридору. Как и в ту первую ночь, она положила руку мне на плечо.
«Я все еще не думаю, что это хорошая идея».
Она кивнула, прикоснулась губами к моей щеке и направилась в свою комнату.
Я быстро почистил зубы, вернулся в свою комнату, разделся и забрался в кровать. Карин была желанной девушкой и я надеялся, что она не расстроилась из-за меня. Со всеми эмоциями этого дня было просто нехорошо делать что-то, о чем мы оба могли бы пожалеть.
В понедельник утром я вышел на прогулку, а затем присоединился к Андерсонам за завтраком. Карин ушла в школу, а Ларс — на работу. Я помог Аннике прибраться на кухне, а затем отправился на утреннюю экскурсию по зданию парламента. Нас встретили два члена парламента из Стокгольма, которые объяснили, как работает шведское правительство, а затем провели частную экскурсию по зданию.
По окончании экскурсии Пэм, Тревор, Мария и я пошли в небольшое кафе пообедать, а затем каждый из нас вернулся туда, где остановился, чтобы одеться для вечернего празднования вручения Нобелевской премии. В 17:00 мы встретились у концертного зала Стокгольма и поужинали в ресторане, который находился на соседней улице. После ужина мы вернулись в Концертный дом, чтобы встретиться с нашей группой. Когда нам вручили билеты, я заметил, что мы будем сидеть на балконе. Согласно плану рассадки на стене, они находились слева от главной сцены, очень близко к передней части. На самом деле, это были отличные места.
Я был удивлен, узнав, что Нобелевская премия мира вручается в Осло, а не в Стокгольме. Нам предстояло увидеть лауреатов в области науки, экономики и литературы. Я как-то упустил этот факт, когда читал о премиях. Было очень жаль, потому что мать Тереза была удостоена премии мира, и было бы здорово увидеть это[108].
Не считая этого небольшого разочарования, было интересно побывать на церемонии, что для большинства людей никогда не случится. Я понял, что эта поездка в Стокгольм включала в себя много вещей, которые я, вероятно, никогда не повторю, и большинство людей никогда не сделают этого: встреча с королем, частные экскурсии по дворцу, парламенту и ратуше, а также посещение церемонии вручения Нобелевской премии.
Меня осенило, что за все это, по крайней мере, косвенно, ответственна Биргит. Без нее я, возможно, никогда бы не оказался здесь, не получил бы всех этих впечатлений. Более того, скорее всего, я бы никогда не встретился с Мелани, другой девушкой, которая оказала на меня огромное влияние и навсегда изменила меня. Весь ход моей жизни и жизни многих других людей был определен удивительной девушкой, которая появилась в моей жизни в сентябре 1976 года, когда я сидел на уроке в средней школе Милфорда.
Эта случайная встреча, пройдя через множество поворотов, свела Пита и Мелани вместе. Она позволила мне вырваться из лап матери, по крайней мере, на время. Все эти события, все эти люди, все вытекало из встречи с ней в тот первый день в школе, когда я заметил очень симпатичную блондинку на месте прямо за мной. То, что она сказала «привет», запустило сумасшедшую цепь событий, в результате которых я теперь сидел в концертном зале Стокгольма и наблюдал за церемонией вручения Нобелевской премии.
Все эти мысли чуть не заставили меня пропустить то самое событие, которым я только что наслаждался! Я очистил голову и сосредоточился на спикерах, которые рассказывали о премиях и победителях, а также на речах, произносимых при вручении. Когда церемония закончилась, я вернулся на метро в квартиру Андерссонов и обнаружил, что там тихо, все уже легли спать. Я быстро приготовился ко сну и, засыпая, понял, что думаю о Биргит позитивно, а не просто оплакиваю ее.
Утро вторника повторило утро понедельника и я выехал около 7:30 утра, чтобы отправиться в офис YFU. Мы провели время в небольших группах, обсуждая прошедший год, заполняя анкеты, и каждый прошел короткое собеседование с сотрудником. Мне показалось, что они искали любые трудности адаптации или проблемы, которые могли возникнуть.
Я подумал о том, чтобы сказать что-нибудь о пьянстве Андерса, но решил отказаться. Если бы это начало оказывать на меня негативное влияние, я бы позвонил местному координатору и сообщил ей. В данный момент я не хотел, чтобы мне пришлось переезжать в новую семью, что случилось с одним из детей в ноябре. Ему повезло, что он остался в том же районе, но это никогда не было гарантировано.
Нам подали ланч в коробках, а затем мы поехали на метро на набережную, где сели на катер для экскурсии по гавани и архипелагу. Когда экскурсия закончилась, я попрощался с Тревором, Марией и Пэм, и мы сказали, что увидимся в Абиско в июне. Теперь это казалось таким близким и напоминало мне, что мой год почти наполовину закончился.
После наших прощаний я вернулся в квартиру Андерссонов. После ужина Анника принесла торт и мороженое, чтобы отпраздновать мой последний вечер. Ларс и Анника подарили мне фотоальбом,
