матери, провожавшей его из дома, и сосредоточиться на задаче.
Сперва Корлл кое-что ему показал. Он научил Хенли, как сделать вид, будто он освобождается от наручников – прямо как Гудини, – чтобы потом другому парню захотелось повторить трюк. Секрет заключался в том, что у Хенли в кармане был ключ. А у других мальчиков – нет. В наручниках они уже не могли сопротивляться. Корлл специально оставит наручники на столе, в качестве приманки для любопытных мальчишек. Хенли эта идея понравилась. Это был вызов. Он начал тренироваться. Когда Корлл его хвалил, ему было приятно. Они здорово проводили время вместе.
Девятого февраля они поехали прокатиться на белом фургоне Корлла «Форд Эконолайн». На углу Одиннадцатой и Стадвуд они увидели темноволосого подростка, ловившего машину. Хенли стало страшновато, но когда они притормозили, он все-таки предложил парню сесть в фургон и покурить марихуаны. (Некоторые источники утверждают, что это был семнадцатилетний Уиллард «Расти» Брэнч, сын офицера полиции из Хьюстона. Однако Брэнч был еще жив в ноябре 1972-го, когда сбежал из дома. Брэнч также знал Корлла, поэтому Корлл мог поздороваться с ним, но Хенли утверждал, что мальчика, которого они выбрали, они с Корллом не знали). В своем признании Хенли говорил: «Я обратился к нему, потому что у меня были длинные волосы и все такое, и вообще мне было легче с ним заговорить». Соответственно, личность того подростка остается неустановленной. Корлл в конце концов убил Брэнча, но это произошло позднее.
Когда они оказались в квартире Корлла, Хенли продемонстрировал фокус с наручниками, которому Корлл его научил. Когда «гость» попытался повторить его и оказался закован, Хенли уступил место Корллу, а тот связал парня парашютной веревкой по рукам и ногам. От этого зрелища Хенли сделалось не по себе. Но он сразу вспомнил, что их пленника ожидает роскошная жизнь в Калифорнии. Брукс отвез Хенли домой, сказав, что Синдикат пока не знает о том, что он в деле, так что ему лучше не присутствовать, когда они приедут за пленником.
Хенли это не обрадовало. Он хотел, чтобы люди из Синдиката узнали о его участии. В своей наивности он думал: «Как еще я смогу показать себя, чтобы спасти Дэвида Хиллигеста?»
В квартире Корлл затолкал в рот мальчику тряпку и изнасиловал его. Поскольку личность подростка на момент написания книги так и не была установлена, причина смерти остается неизвестной. Как и место его захоронения.
Корлл, как обещал, заплатил Хенли двести долларов. «Я взял их, чтобы купить маме лекарство, – говорил Хенли, – и чтобы у нас появились деньги на расходы. Мама не спросила [откуда они взялись], потому что временами я добывал деньги незаконно. Торговал травкой. Когда у тебя совсем ничего нет, то немного денег – уже много. Еще я купил воздушное ружье “Шерман”».
Но от дальнейшего участия в подобных делах Хенли отказывался. «Я не собирался помогать ему заполучить еще кого-нибудь, потому что это лежало на моей душе тяжелым грузом. Я представлял себе, что чувствовал бы, если бы меня забрали из семьи. Что чувствовали родные Дэвида [Хиллигеста]? Если я не встречусь с людьми из Синдиката, мне незачем в это ввязываться». Он не понимал, что точка невозврата уже пройдена.
Во втором заявлении полиции Хенли сказал: «Я думал, что Дин продаст его организации, к которой он принадлежит. Потом на следующий день Дин заплатил мне двести долларов. Спустя еще день или два я узнал, что Дин убил того мальчика».
Когда Хенли перечитал свое заявление годы спустя, то сказал, что все перепутал. «В заявлении есть ошибки: и фактические, и связанные со временем. Я [в тот момент] был совсем сбит с толку».
Прошло больше месяца, прежде чем Корлл расставил для Хенли ловушку.
Больше он не брал его с собой подсаживать подростков, ловивших машину. Корлл вроде бы успокоился – как будто он проверил мальчика и все для себя решил. Он продолжал снабжать его выпивкой и травкой и устраивать вечеринки у себя дома. Брукс тоже не упоминал о том происшествии. Хенли расслабился. Его жизнь вернулась в обычное русло, и так продолжалось до конца марта.
В один из мартовских дней Хенли пригласил своего приятеля, Фрэнка Агирре, прийти к Корллу – повеселиться и покурить марихуану. Восемнадцатилетний Агирре как раз закончил рабочую смену в кафе «Длинный Джон Сильвер» и собирался навестить свою подружку, четырнадцатилетнюю Ронду Уильямс. Хенли подъехал к нему на фургоне и уговорил его сначала заглянуть к Корллу. Они выпили пива и выкурили косяк. Наручники лежали на столе, и Агирре заинтересовался ими. Когда он их надел, Корлл схватил его и связал.
«Дин навалился на него, – говорил Хенли. – Я не знал, что делать».
Хенли запротестовал. Корлл велел ему заткнуться. Он признался, что изнасиловал и убил мальчика, ловившего машину, а поскольку это Хенли заманил его, то он был виноват в его смерти не меньше Корлла. Возникла своего рода круговая порука: если я пойду на дно, то и тебя утащу за собой. Корлл сказал, если кто-нибудь узнает, полицейские арестуют Хенли, приговорят и казнят. Никто не станет слушать его оправдания. В глазах закона незнание не освобождает от ответственности. Синдикат тоже в курсе про него. Если Хенли не будет сотрудничать, люди из Синдиката убьют его и его семью.
Хенли не знал, что делать. «Мне было пятнадцать. Кто бы мне поверил? У меня не было доказательств. Я не знал, где находятся тела. Но если бы я тогда пошел в полицию, меня вряд ли обвинили бы в убийстве. У меня были только слова Дина, что он это сделал, и я был замешан. Я не мог этого доказать, и это было бы слово мальчишки против взрослого. И [я думал] Синдикат будет на его стороне. Поэтому даже если они [полиция] его арестуют, он, скорее всего, выпутается. Но если он не выпутается, получится, что я засадил в тюрьму одного из людей Синдиката. Значит, они разозлятся на меня и придут за мной. Вот что я думал. Я ведь не был слабаком и делал полезные вещи. Работал один на всю заправку по ночам. Меня воспитывали в христианском духе. Я отличал добро от зла. Брал на себя ответственность. Люди погибли потому, что я побоялся пойти к копам».
Но в пятнадцать лет подростки думают лишь о ближайших последствиях. Хенли размышлял о собственной судьбе и приходил к выводу, что молчание сделало его полноценным сообщником убийцы. А это означало, что возврата быть не может.
В своем признании Хенли сказал: «Мы задушили» Фрэнка Агирре. В позднейших заявлениях он утверждал,
