не оспаривал. «Мы занимались этим вместе, и Дину нравились мои идеи. [Например], я подумал про ладан. Мне нравились эти пирамидки, которые надо поджигать, и они становятся
раскаленными. Я или Дин, кто-то из нас, поджигал пирамидку, а потом ставил ее на кого-нибудь. Он сделал это с Марком Скоттом. Дин был очень зол на него».
Пока Скотт громко стонал от боли, умоляя отпустить его после многочасовых пыток, Корлл улегся поспать. Хенли он поручил следить за пленником. Скотт пытался уговорить Хенли и Брукса отпустить его, но Хенли велел ему заткнуться. «Дэвид описывает меня как человека холодного, но я просто не хотел его слушать». Это был жуткий момент истины. Хенли уже знал, что Корлл собирается убить Скотта и что ему, скорее всего, понадобится его помощь. Ему предстояло увидеть, как Скотт будет умирать. Он надеялся лишь на то, что его участие будет минимальным. Брукс только пожимал плечами.
«В ту ночь Дин спал на кровати, – говорил Хенли. – Марк лежал на полу. Я заснул на полу, у ног Марка. Я спал, а Дин проснулся. Каким-то образом у Марка оказался нож».
Корлл подошел и наклонился к Скотту, чтобы проверить, жив ли тот. Внезапно Скотт замахнулся на него ножом, порезал кожу и рубашку. Корлл заорал от злости и неожиданности. Хенли проснулся и увидел, что они катаются по полу. Одна рука Скотта еще была связана, но вторую он освободил. Хенли несколько раз ударил его, а потом побежал за пистолетом Корлла. Брукс пришел на помощь Корллу, удерживавшему Скотта. Хенли вернулся, наставил на Скотта пистолет и приказал не двигаться. Скотт посмотрел на оружие и сдался. Похоже, он понял, что все кончено. Они не отпустят его, и защититься он не сможет. Он сложил пальцы в форме пистолета и указал на свою голову, как будто торопя Хенли покончить с ним. Корлл приказал Хенли его задушить.
Момент настал. Корлл не собирался убивать Марка Скотта, это предстояло сделать ему. Он должен был показать себя хорошим капо, как в «Крестном отце». Если он не подчинится, неизвестно, что Корлл сделает с ним. Он нерешительно обмотал парашютную веревку вокруг шеи Скотта и начал затягивать. Стресса Хенли добавлял собственный детский страх удушья. Он не хотел этого делать. Скотт отбивался, от ужаса его зрачки стали огромными. Хенли отвел глаза. Сдавил сильнее. Он не мог поверить, что так трудно задушить человека. Скотт потерял сознание, но его тело продолжало бороться. Потом цвет его лица изменился, а губы посинели. У Хенли уже болели руки. Он не мог продолжать. Корлл предупреждал, что это совсем не то, что по телевизору, где жертва сразу умирает. Хенли вымотался. Заканчивать пришлось Корллу.
Наконец Марк Скотт был мертв. Он неподвижно лежал на листе полиэтилена. Хенли смотрел на него, не отрывая взгляда. Он сделал это. Он помог убить человека. Ему с трудом в это верилось.
Он прошел в гостиную Корлла и сел на диван. Уставился в одну точку. Он был обессилен. Думал о том, что ему всего пятнадцать, а он замешан в трех убийствах. Хенли знал, что ему придется за это заплатить – скорее всего, собственной жизнью. Того требует Господь. Так его всегда учили. Жизнь за жизнь. В ужасе он ждал, но ничего не происходило. Молния не ударила с небес и не убила его на месте. Он продолжал жить. Это казалось бессмысленным. Нельзя же, чтобы убийство осталось безнаказанным. Сами основы его веры пошатнулись.
«Я лишился большей части своей веры, когда понял, что участвовал в убийстве. Я помню, как сидел у Дина в гостиной и ждал, когда Бог поразит меня. Я чувствовал, что кара грядет. Знал, что так будет. Но ничего не случилось. Думаю, в тот момент я и утратил ее – способность сопротивляться Дину. Я просто подумал, что, возможно, у этого человека есть все ответы, а у меня их нет. Мне казалось, что я слабак. Что я – зло».
Хенли помог закопать труп Марка Скотта на пляже Хай-Айленда, неподалеку от Фрэнка Агирре. И снова никакой оплаты. Теперь Хенли знал, что у Корлла куда больше компромата на него, чем раньше. Многократно больше.
Семья Марка Скотта объявила его в розыск. Когда его видели в последний раз, он говорил, что собирается в поездку с какими-то друзьями, но так и не вернулся. Через несколько дней после того, как его родные обратились в полицию, они получили странную записку. На почтовой открытке Марк нацарапал: «Как у вас дела? Я поехал в Остин на пару дней. Нашел хорошую работу. Получаю три доллара в час». Скотты в это не поверили, но Марк не оставил обратного адреса, чтобы найти его. Больше он с семьей не связывался.
Корлл заверил Хенли, что он отлично справился – слова, которые Хенли мечтал услышать. Несмотря на шок, они принесли ему удовлетворение. Оглядываясь назад, Хенли поражался, как мог обрадоваться похвале за убийство. «Дин стал для меня авторитетом, той властью, которую я признавал. Я сделал что-то, что ему понравилось. И значит, это было нормально, ведь Дин считал это нормальным».
В процессе трансформации Хенли превратился из ребенка, мечтавшего помогать другим, в парня, стремящегося угодить садисту и убийце. Почти целый год Корлл терпеливо его дрессировал. Он понимал, что Хенли относится к типу людей «все или ничего». Со временем, после еще нескольких проверок, из него мог выйти неплохой напарник.
Покорность Хенли, как он понял позднее, отчасти была вызвана атмосферой секретности. «Благодаря общей тайне мы с Дэвидом и Дином чувствовали себя так, будто во всем мире есть только мы втроем. Мы единственные понимали друг друга до конца. Это стало нашим микрокосмом».
Дело было и в социальной идентичности, которая очень важна для подростков – да и для взрослых тоже. Хенли стал частью организованной преступности. У него была банда.
Покончив с одним
Девятого мая Хенли исполнилось шестнадцать. Менее двух недель спустя, 21 мая, Корлл вызвал его к себе. Там он увидел шестнадцатилетнего Джонни Деломе (иногда его имя ошибочно пишут Делоне) и его семнадцатилетнего приятеля Билли Болча. Оба были связаны. «Тот раз не имел ко мне отношения, – говорил Хенли. – Я пришел, а они уже были там. Все решили за меня. Они вызвали меня и сказали: “Вот что сейчас будет”. С этими двоими мне предстояло разобраться в одиночку». Иными словами, Хенли должен был пройти новую проверку, еще более мучительную.
Деломе, недавно бросивший школу, постоянно попадал в неприятности. Болч был знаком с Корллом. Когда-то он
