что оставил своего приятеля у Корлла, а когда вернулся, тот был уже мертв. Корлл заткнул ему рот тряпкой и заклеил скотчем. Хенли был в шоке. «Я не понимал, что решать надо быстро. На следующее утро Фрэнк был уже мертв. Мне сказали, что произошло, а я ничего не предпринял».
Насчет своего признания полицейским от 9 августа Хенли сказал: «Когда его читаешь, складывается впечатление, что я еще до Фрэнка Агирре знал, что Дин насилует и убивает людей. Но я не знал. Есть в жизни такие вещи, которых уже не забудешь, и я не сомневаюсь в своей памяти, потому что это был поворотный момент. Когда он накинулся на Фрэнка Агирре – а я не знал, что он собирается сделать, – а потом сказал мне, чем занимается и что я у него на крючке, пути назад для меня не осталось. Я это ясно помню. Я знаю, о чем говорю. Но в заявлении это не отражено».
Отчет, составленный тремя полицейскими офицерами из Пасадены и Хьюстона 23 августа, подтверждает его слова. Они использовали свои записи, чтобы привязать Хенли к трем мальчикам, которых он, по его словам, убил, и Агирре не был одним из них.
Теперь у Корлла был рычаг давления на Хенли. Мальчик должен был делать все, что он скажет. Шокированный и подавленный, Хенли помог похоронить тело друга на пляже на Хай-Айленде, к югу от Хьюстона. Он также помог перегнать бело-голубой «Рамблер» 1967 года, принадлежавший Агирре, в лодочный сарай Корлла, чтобы тот разобрал его на запчасти и продал. Мальчик не знал, что ходит по могилам других убитых, закопанных под полом сарая, хотя к тому времени Корлл уже сообщил ему, что убил его друга, Дэвида Хиллигеста, поэтому искать его не имеет смысла. Корлл взял несколько вещей из машины Агирре как сувениры.
Хенли с трудом привыкал к своей новой роли, с ужасом думая о том, что ждет его впереди. Он сознавал, что его жизнь радикально переменилась.
«О деньгах речь больше не шла, – говорил он. – Потому что мне было сказано: “У меня был твой друг. Я изнасиловал и убил первого парня, с которым ты мне помогал, поэтому ты теперь соучастник убийства”. Я ничего не предпринял по этому поводу, то есть оставил все как есть. Я попал в капкан. “Я могу больше не давать тебе денег, потому что ты участвовал в убийстве. Это сделали мы с тобой”. Дело было в страхе. Он меня принудил. “Больше у тебя нет выбора”».
Вскоре Корлл сменил место жительства и переехал в квартиру на Шулер-стрит. Он уже представлял, как будет использовать Хенли в дальнейшем. Однако Корлл не поселил мальчика у себя, как Брукса, и не давал ему деньги на бензин и сигареты. Для этого Хенли приходилось и дальше работать на заправке. «По какой-то причине я позволил обращаться с собой как с отбросом. Как с собакой. Я чувствовал себя пустым местом».
Мало что улучшилось в его жизни благодаря Корллу – он получил лишь пару сотен баксов да место для вечеринок. Корлл использовал скрытые угрозы, чередуя их с поощрениями, чтобы заставить Хенли подчиняться. В классической стратегии приучения сабмиссива к его роли доминант чередует фазы жестокости и доброты, угроз и похвал. Несмотря ни на что, Хенли все еще стремился угодить Корллу. Он сломал собственные границы – жесткие границы – и сбился с пути. Он не был героем, которым мечтал стать. Он оказался на стороне плохих парней.
Точка слома
Среди тинейджеров, болтавшихся в доме Корлла, были Марк Скотт и Билли Райдингер. Хенли знал их, но считал, что они ближе к Корллу, чем он. Эти мальчишки были старше и знали Корлла несколько лет. Они занимались с ним «бизнесом». Однако в какой-то момент Корлл устал от Марка Скотта. Он упоминал о том, что семнадцатилетний Скотт приносит одни неприятности; все выглядело так, будто у него есть на Дина компромат. С этим надо было что-то делать.
«Дин рассказал мне, что он [Марк Скотт] нарушил условия сделки, – сказал Хенли. – Они несколько раз это обсуждали. Марк воровал вещи, а Дин их у него покупал. Дин считал, что Марк может сдать его полиции. Дин настаивал на том, что от Марка необходимо избавиться».
Корлл хотел, чтобы Хенли ему помог. К тому времени он заручился его молчанием, но теперь требовал еще больше. Он хотел, чтобы Хенли показал себя. Когда-то убийство было для мальчика жесткой границей, но Корлл «размягчил» ее.
«Он настаивал, чтобы я убил кого-нибудь, – вспоминал Хенли. – Мне пришлось это сделать. Я должен был доказать, что могу. Продемонстрировать свою силу. Он настаивал на этом. Я был напуган».
Убийство должно было стать самой главной проверкой: Корлл избавился бы от неприятностей и получил нового помощника. Брукс ясно дал ему понять, что предпочитает больше не убивать.
Марк Скотт, семнадцати лет, часто бывал у Корлла. Его не пришлось заманивать туда. Дожидаясь подходящей возможности, Корлл обрабатывал Хенли. Он хотел психологически подготовить его. «Дин говорил, что если я научусь это делать, то потом смогу противостоять отцу. И парням, которые дразнили меня в школе. Да, в школе меня травили. Это началось в пятом классе. И сильно меня задевало». Он хотел противостоять людям, которые обижали его. То, что отец стрелял в него и едва не убил, до сих пор преследовало Хенли. Он знал, что Элмер Уэйн – старший продолжает досаждать его матери, хоть они давно развелись. Уэйн хотел быть готов – на случай, если отец опять нападет на мать.
В конце концов он сдался. Если он хочет иметь доступ к возможностям, описанным Корллом, придется показать себя. Возможно, Корлл прав, думал Хенли. Может, это пойдет ему на пользу, сделает сильнее. Может, он станет тем плохим парнем, которого видит в нем Корлл. И может, Марк Скотт заслуживает такой участи.
В апреле Корлл перешел к действиям. Скотт пришел к нему (возможно, вместе с Хенли, как утверждал Брук, а может, в одиночку), и Корлл набросился на него. Скотт яростно отбивался, как будто знал, что за участь ему уготована, но Корлл сумел связать его. Скотт пытался уговорить Корлла его отпустить, но Корлл затащил его в спальню и изнасиловал. Также он заставил Скотта написать родителям открытку с сообщением, что он поехал в путешествие. К тому времени у Корлла развилась тяга к пыткам, и он хотел, чтобы Хенли пытал мальчиков с ним вместе. Брукс говорил, что в квартире на Шулер-стрит Хенли проявлял «особый садизм».
Хенли этого
