Волдеморт был угрозой всему миру, и только так я мог его остановить, — казалось, Гарри Поттеру приходилось выдавливать из себя слова. — В тот миг я не думал о тебе, о Теодоре, о Винсенте и Грегори, но, если бы я подумал, ничего бы не изменилось. Я умудрился совершенно не понять, что «мистер Белый» — это Люциус, но, если бы я понял, я всё равно не рискнул бы оставить его в живых, ведь он мог владеть беспалочковой магией. Задолго до всего этого мне приходила в голову мысль, что политический ландшафт стал бы только лучше, если бы все Пожиратели Смерти внезапно умерли. Я всегда считал Пожирателей Смерти ужасными людьми, ещё со дня нашей первой встречи, просто старался тебе этого не показывать. Но если бы твой отец не оказался на том кладбище и мне дали бы кнопку, нажав на которую, я мог бы его убить, то я не стал бы её нажимать — если бы речь шла только о политических соображениях. Что я теперь чувствую, и раскаиваюсь ли я… Да, часть меня вопит в обычном человеческом ужасе из-за того, что я кого-то убил. А другая часть говорит, что, с моральной точки зрения, Пожиратели Смерти отреклись от своего права на жизнь в тот день, когда присоединились к Волдеморту. Они первыми направили на меня палочки, ну и так далее. Но прямо сейчас мне ужасно больно от того, чем это обернулось для тебя. В очередной раз. Мне кажется, — голос Гарри опять немного дрогнул, — будто всё, что я делаю, лишь вредит тебе, несмотря на все мои благие намерения. Что, находясь рядом со мной, ты постоянно что-то теряешь. Поэтому, если ты скажешь мне отныне держаться подальше, я так и сделаю. А если ты захочешь, чтобы я попытался стать твоим другом по-настоящему, я им стану. Не будет больше никаких манипуляций, никаких попыток тебя использовать, никаких рискованных ситуаций для тебя. Клянусь.
Новый лорд Малфой плакал, открыто плакал перед лицом своего врага, забыв о приличиях и самообладании. Не осталось никого, ради кого стоило бы сдерживаться.
Ложь.
Ложь.
Всё было ложью, ложь громоздилась на горы лжи, лжи, лжи…
— Ты должен умереть, — выдавил Драко. — Ты должен умереть за то, что убил отца.
Эти слова лишь заполнили его ещё большим количеством пустоты, но он не мог их не сказать.
Гарри Поттер лишь покачал головой.
— А если это не вариант?
— Ты должен страдать.
Гарри снова покачал головой.
Мальчик-Который-Выжил потребовал, чтобы лорд Малфой дал ответ.
Лорд Малфой отказался. Он не мог заставить себя произнести ни один из вариантов ответа. Он не хотел, чтобы победитель войны и их общие друзья оставили его в одиночестве. И он не хотел давать Гарри отпущение грехов, которое тот желал.
Так что Драко Малфой отказался отвечать, а затем время для этого отрезка памяти истекло.
* * *
В кабинете неподалёку от бывшей вотчины директрисы МакГонагалл сидел мальчик. Его слёзы высохли ещё несколько часов назад. Теперь он просто ждал, когда ему сообщат, что станет с ним, сиротой под опекой Хогвартса, чья жизнь и счастье оказались в руках врагов его семьи. Мальчику сказали сюда прийти, и он пришёл, потому что ему больше ничего не оставалось, потому что больше идти ему было некуда. Винсент и Грегори покинули его, матери призвали их на спешные похороны отцов. Возможно, мальчику следовало поехать с ними, но он не смог себя заставить. Он бы не справился с ролью Малфоя. Пустота переполняла его настолько, что места не осталось даже для лжи.
Все мертвы.
Все мертвы. Всё с самого начала было напрасно.
В дверь кабинета постучали. После небольшой вежливой паузы дверь отворилась, и на пороге появилась директриса МакГонагалл, одетая примерно так же, как она одевалась в бытность профессором.
— Мистер Малфой? — окликнула его победивший враг его семьи. — Пожалуйста, пойдёмте со мной.
Драко вяло поднялся и вышел вместе с ней в коридор. За дверями он увидел ждущего Гарри Поттера, но его мозг отказался как-либо реагировать.
— Последнее, что я хотел тебе сообщить, — сказал Гарри Поттер. — Я обнаружил запечатанный пергамент, надпись на котором гласила, что внутри находится главное оружие против Дома Малфой. Надпись также утверждала, что мне не следует читать этот пергамент, пока итог всей войны не повиснет на волоске. Я не хотел говорить тебе, что я нашёл внутри, поскольку посчитал, что в таком случае твоё решение может оказаться предвзятым. Как ты думаешь, если хорошему человеку, который никогда не убивал и не лгал, пришлось сделать выбор между одним и другим, какой выбор был бы хуже?
Драко проигнорировал Гарри Поттера и ушёл вместе с директрисой МакГонагалл. Печально проводивший их взглядом Гарри остался позади.
Они зашли в прежний кабинет директрисы, где та взмахом палочки зажгла огонь в камине, произнесла в зелёное пламя: «Бюро путешествий Гринготтса», — и, строго посмотрев на Драко, шагнула в камин.
За неимением других вариантов Драко Малфой последовал за ней.
* * *
Она лежала в постели, чувствуя себя этим утром даже более вяло, чем обычно. Она проснулась слишком рано — солнце только взошло, впрочем, сейчас от прямых лучей дом защищали небоскрёбы. В висках слегка отдавалось похмелье, во рту пересохло. Она старалась не злоупотреблять выпивкой (хотя и не понимала почему), но вчера на неё нахлынуло… особенно сильное уныние — словно она потеряла что-то важное. Не в первый раз и не в сотый она подумала о переезде — в Аделаиду или в Перт, может быть, даже в Перт Амбой, если понадобится. Её неотступно преследовало ощущение, что она должна находиться не здесь, а где-то ещё. И хотя ей вполне хватало на жизнь денег, получаемых от страховой компании, шиковать она не могла. У неё не было средств, чтобы колесить по миру в поисках неизвестности, которой, как подсказывали ей чувства, она принадлежала. Она довольно много смотрела телевизор, брала напрокат видеофильмы о путешествиях, но никакое из мест, увиденных на экране, не казалось ей более «правильным», чем Сидней.
С тех пор, как она потеряла
