дну — я сзади. Вдруг навстречу сеть. Громадная, как стена. Захватили нас рыбаки сетью и вытащили на берег. Ну, думаю, конец пришёл. А рыбаки на меня и не смотрят. Увидали новую рыбу — и к ней. Только хотели её схватить, а она шаром раздулась, плавники встопорщила да жаберными крышками как заскрипит: "Зз-грры! Зз-грры!" Испугались рыбаки — и бежать. Рыба хвостом стук по песку — и в воду. Я за ней… Вот было так было!
Поразились рыбы.
— А что, — спрашивают, — у неё за хвост?
— Обыкновенный, — отвечает ласкирь, — лопаточкой.
Видит — не убедил.
— Ах, да, — говорит, — чёрное пятнышко посередине!
Ну, раз даже пятнышко заметил, значит, видел!
Отправились все к незнакомой рыбе.
Нашли. Назвалась она морским петухом — триглой.
Смотрят — верно: спина у неё бурая, брюхо жёлтое, плавники синие с золотом, глаза голубые.
Правду говорил ласкирь.
А шипы? Есть шипы. Прошлась тригла на них.
И это правда.
А голос?
И голос есть. Заскрипела, заверещала так, что все отскочили.
И тут ласкирь прав.
Вон и хвост такой, как он говорил, — обыкновенный, лопаточкой… Э-э, а чёрного пятнышка-то нет!
Обрадовались рыбы, крабы. Схватили ласкиря и учинили ему трёпку. Не ври! Не ври!
И зачем он сгоряча это пятнышко выдумал?..
Много ли нужно добавить к правде, чтобы получилась ложь?
Не много — одно пятнышко.
Извините, если кого обидел.
05 июня 2006
История про разговоры (СCII)
— Собственно: «А кошка наша — еврей?», как говорил герой Льва Кассиля.
— Помню. Только не совсем так — «А наша кошка — тоже еврей?».
— Наверное. Я-то по памяти. Кстати, надо перечитать. Наверное, обнаружу кучу новых смыслов. При этом-то теперь я знаю, что младшего брата, того самого, вывели в расход в 1937-ом, пока Кассиль славил Отечество и воспитывал пионеров. Книга меж тем всё продолжала выходить (с 1933-го) и продолжала…
— Да, потом это даже в каком-то предисловии было отражено, кажется.
— У меня только советское собрание сочинений — оно молчит «будто набравши крови в рот» (с). Вернее, оно года 1960 и сказано там это глухо. типа «пострадал». Надо сказать. там ещё есть замечательная публицистика — дело в том, что по велению Хрущёва, все кинулись комментировать наступление коммунизма в 1980 году. Кассиль написал специальную книгу о том, как к нему готовиться и что, собственно, будет. Для детей.
Вот её бы откомментировать точно надо. К двадцатипятилетию, скажем.
— «Про жизнь совсем хорошую». Отличное название, да.
Извините, если кого обидел.
05 июня 2006
История про разговоры (СCIII)
— У героев Ильфа и Петрова самой большой суммой так и остались 6400 рублей.
— А вот не надо старенького дедушку учить: «Однажды, когда Корейко обычным размеренным шагом двигался на службу, возле самого «Геркулеса» его остановил нахальный нищий с золотым зубом. Наступая на волочащиеся за ним тесемки от кальсон, нищий схватил Александра Ивановича за руку и быстро забормотал:
— Дай миллион, дай миллион, дай миллион!
После этого нищий высунул толстый нечистый язык и понес совершенную уже чепуху. Это был обыкновенный нищий полуидиот, какие часто встречаются в южных городах». Или: «Надо мыслить, — сурово сказал Остап. — Меня, например, кормят идеи. Я не протягиваю лапу за кислым исполкомовским рублем. Моя наметка пошире. Вы, я вижу, бескорыстно любите деньги. Скажите, какая сумма вам нравится?
— Пять тысяч, — быстро ответил Балаганов.
— В месяц?
— В год.
— Тогда мне с вами не по пути. Мне нужно пятьсот тысяч. И по возможности сразу, а не частями.
— Может, все-таки возьмете частями? — спросил мстительный Балаганов.
Остап внимательно посмотрел на собеседника и совершенно серьезно ответил:
— Я бы взял частями. Но мне нужно сразу.
Балаганов хотел было пошутить по поводу и этой фразы, но, подняв глаза на Остапа, сразу осекся. Перед ним сидел атлет с точным, словно выбитым на монете, лицом. Смуглое горло перерезал хрупкий белый шрам. Глаза сверкали грозным весельем».
— Я понимаю, что в теленке вообще много такого, но это не то место. Я — про где-то в конце теленка, они сидят в ресторане. потом Шура получает деньги и зачем-то лезет по мелочи воровать в трамвае (ну то есть понятно зачем — по привычке). Про 6400 поищи!
— Я же говорю, погубят неточные цитаты, лень и неумение пользоваться Яндексом: «Ладно, — сказал Остап, получите пятьдесят тысяч».
— Окей, я признаюсь: цитату помню по фильму а не книге, но помню — на сто процентов. как про сто рублей, так и про шесть тыщ четыреста. А погубить все это мало что способно, так как знания это жизненной пользы не имеют
— Это важно. Поправлять не надо — это именно методология. Я, увы, кроме Яндекса очень люблю словари. Именно из-за путаницы в значениях слов и цитатах, необязательности цитирования и растут падающие домкраты и седло барашка, что подаётся к столу вместе со стременами, и прочая радостная журналистика.
Есть два методологических (методологических, да) подхода: обязательность по отношению к читателю, и необязательность. Вот напишет кто-нибудь про 6400, сославшись на классика, мировая ложь умножится и проч. и проч. А всё оттого, что в кузнице не было гвоздя.
Это такая известная оппозиция — Тынянов vs Радзинский.
Ну, и под конец, цитата. Точная. Ага.
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери.
Пошел, старик.
Ну, и тому подобное далее. Впрочем, персонаж, как ты понимаешь, неоднозначный. Неоднозначный, да.
— А, ты про журналистику! я перестала заниматься журналистикой два года назад, с тех пор не интересуюсь ни Яндексом, ни литературой — и жизнь наладилась. Плюс, журналистика же и не дело — то есть дело, напрямую с деньгами вообще не связанное. Псевдодело. Тут потому всякие методологии, а в бизнесе — технологии. Я как-то все забываю, что бывает еще и журналистика.
— Да, собственно, журналистика это способ трансляции мнения. А вот формирование и формулирование суждения — суть методология. Журналистика — это, знаешь, такой индикатор общества. Типа смотрового стекла в железнодорожном титане. Мне не журналистика не нравится, мне человечество не нравится.
А чем ты сейчас занимаешься, коли не секрет?
— Я попожже конкретнее расскажу как-нибудь.
— Типа, понял.
Извините, если кого обидел.
05 июня 2006
История про разговоры (СCIV)
— Я читал о людях, что спят по ночам. Я клянусь, я читал это сам.
— Ну, у нас и соврут
