была еще далека от окончания. Вместе с тем, новыми возможностями Иван пользовался с осторожностью. С детства ему говорили что делать, как делать и во всем слушаться старших. Следуя этой стратегии, он выживал, хотя и далеко не благоденствовал.
Сейчас же он очень осторожно начал «прощупывать» новые пути действий. Огромной, на его взгляд, победой закончилась попытка «повышения» зарплаты. Ее он получать не стал, но зато пищевой рацион значительно улучшился как по количеству, так и по качеству.
Между тем, странности окружающего его мира делились на две группы. Первая группа — то, что он мог хоть как-то логически обосновать. Вторая группа осмыслению не поддавалась. Однажды, проходя мимо биочанов, в которых ему ранее довелось провести несколько незабываемых часов, он поймал себя на мысли, что они очень напоминают промышленные биосинтезаторы, только были намного проще. Надо добавить, что до этого момента он не знал даже такого слова «биосинтезатор», а сейчас мог бы рассказать об этих сложных приборах и процессах в них протекающих больше, чем любой ученый его родной планеты.
* * *
Хакобер страдал. Он потратил три дня на разработку своего проекта и теперь, когда он был близок к окончанию, понял, что не учел одну «ма-а-аленькую» мелочь. Квалификацию пилота. В Содружестве и сопредельных мирах никто не мог пользоваться хоть сколько-нибудь сложным прибором, если не имел выученной базы знаний, включающей его полное описание. И если проблему с интеллектом он смог решить, то баз знаний у него просто не было. Точнее не было баз по требуемым направлениям! Эта мысль появилась у него как озарение.
Дело в том, что производители космического оборудования в большинстве случаев добавляли в ЗИП к нему обучающие базы знаний, которые содержали необходимую информацию по его ремонту и, самое главное, некоторую сопутствующую информацию по использованию этого типа оборудования.
Так как космическое оборудование было достаточно большим по размерам, то ЗИПы обычно помещали в герметичные контейнеры прямо на нём. Оттуда его почти никогда не доставали, так как покупатели часто требовали, чтобы комплектация ЗИПа соответствовала заводской. Никто не хотел сдохнуть в космосе от того, что кто-то вынул из ЗИПа запасной управляющий модуль гипердвигателя.
Следующие сутки были посвящены вдумчивому потрошению ЗИПов двигателей, генераторов, систем управления, да, в общем, и всех остальных доступных ЗИПов на станции. В ходе поисков помимо искомых баз знаний были найдены несколько совершенно пустых ящиков (хотя по документации они были полными) и три тайника контрабандистов.
В результате «поисковой операции» Хакобер стал счастливым обладателем четырех баз знаний второго уровня по двигателям, трех — по генераторам щитов, двух — по энергосистемам, шести — по различным системам управления, навигации и обнаружения.
Все вместе это с некоторой натяжкой тянуло на квалификацию «техник малого корабля» уровня 2–3, но чтобы стать пилотом было все-таки недостаточно. Хакобер чувствовал, как у него ёкнуло сердце, когда терминал сообщил ему об успешной оплате покупки двух баз знаний:
Навигация — 2 уровень.
Пилотирование малых кораблей — 2 уровень.
Денег было жалко до слез, но приложенных усилий было ещё жальче. Хакобер под это дело даже внёс изменение в конструкцию «корабля». До этого момента передний контейнер с миной был жестко прикреплен к кораблю. Теперь же его можно было отстрелить в сторону противника. Так как боевой контур у мины был неизвлекаем, то теперь была очень слабая надежда повредить врага её подрывом. Раньше такая попытка тоже была возможна, но для этого нужно было её подорвать вместе со всем кораблём, став космическим камикадзе.
Загрузку баз Хакобер наметил после имплантации. Если пациент вдруг не перенесет операцию, то хотя бы базы будут сохранены.
Так как корабль уже собирался десятком ремонтных роботов, он решил не откладывать и «установить» имплантаты как можно раньше. То есть сейчас.
* * *
— У нас ЧП!!! — Профессор Марел Гето с трудом проглотил очередную порцию теплого «порте». И с сожалением подумал, что быть в постоянном напряжении уже входит у него в привычку.
— Что на этот раз? — Спросил он у ворвавшегося в его кабинет ассистента.
— Объект-А готовят к проведению операции по имплантации!
— Интересно… Это открывает неожиданные возможности по дальнейшим исследованиям, но не объясняет вашего состояния, есть что-то еще?
— Состав имплантатов! ШЕСТЬ штук интеллект-20 и пилотажный комплекс, который закончили выпускать 140 лет назад. — Выпалил Лот.
Профессор скривился. Все с этим Объектом-А не слава Богу. Вечно приходится так изворачиваться, что мозг начинает клинить. Впрочем, не безрезультатно. Уже пять новых проектов либо непосредственно зависят от результатов его работы, либо были «отпочкованы» от него.
— Данные срочно мне. Поднять всех, кто не на дежурстве. Что уже сделано? — Перешел профессор в «рабочий» режим.
— Операционная камера… точнее старый автодоктор временно заблокирован под предлогом запроса от фирмы-производителя. Но больше часа — двух держать опасно. На том конце могут отрубить внешнюю связь и перезагрузить комплекс. Готовим изменённую программу, которая создаст видимость работы автодоктора, но в действительности практически ничего не будет делать. Таким образом, сможем потянуть еще 10–12 часов.
— Действуйте. И вот еще что… У нас же, кажется, занимаются изучением вопроса согласования работы нескольких имплантатов?
— Да, но это же проект…
— Знаю. — Перебил его Гето. — Профессора Онера беру на себя. Ох и отыграется он сейчас… И с финансированием придётся поделиться… но без его наработок нам, боюсь, не выкарабкаться.
* * *
Хакобер пребывал в некотором недоумении. По его прикидкам установка семи имплантатов должна была занять не более двух часов. В действительности столько заняла только первичная диагностика организма, а все время операции перевалило за 23 часа. Пару раз он был близок к тому, чтобы всё отменить, но осознание того, что при этом все имплантаты будут полностью уничтожены, позволило ему удержаться от опрометчивых действий. Наконец автодоктор сообщил об окончании работ.
Последний диагностический прогон показал крайне странную, на взгляд Хакобера, структуру установки имплантатов. Если пилотажный комплекс встал как обычно (с точки зрения далекого от медицины человека), то шесть имплантатов на интеллект почему-то стояли одной плотной группой у первого «слота». Но так как автодоктор показывал стопроцентную результативность всех проведенных работ и утверждал, что имплантаты функционируют без проблем, то он решил не обращать на это внимание. Мало ли что, может в другом месте нельзя было поставить, потому что там сплошная кость вместо мозга, например.
С внутренним трепетом Хакобер запустил несложную программку, которая должна была по скорости отклика нейросети на различные запросы оценить, пригоден ли человек к пилотированию. К его облегчению, программка сообщила, что с вероятностью более
