попытаться.
Эрцгерцог Тернер нашелся в своем кабинете, расположенном в центральной башне поместья. Иногда он даже проявлял ко мне симпатию, но в большинстве случаев оставался холоден, словно я вовсе не была его родной дочерью. Постучав по резной деревянной двери, я услышала равнодушное “Войдите” и прошла в кабинет отца.
— А, это ты Ария, — сказал он, держа Еженедельный Вестник в руках.
Еженедельный Вестник опубликовал новый выпуск, впервые нарушив недельное расписание. Губы эрцгерцога изогнулись в неприятной улыбке. К моему возмущению, он принялся читать статью вслух.
– “… Людям, желающим добра кронпринцу Себастьяну Кайдзену, остается лишь надеяться, что в следующий раз он подарит свое сердце более достойной кандидатке”. Как быстро они сменили свое мнение по поводу тебя. Впрочем, я рад, — произнес отец, а затем свернул газету и отложил ее на край стола. — Зачем ты пришла?
Я не отводила взгляда, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Но как же так можно… Я не понимаю, я ведь тоже его дочь. Не я, конечно же, но та Ария.
Голос дрогнул, когда я сказала тихое:
— Я хотела обсудить с вами поездку в Эйтери.
Его лицо моментально помрачнело и он неприязненно ответил:
— Не трать мое время. Ты поедешь! И это не обсуждается.
Я глубоко вздохнула.
— Но вы ведь осознаете, что я буду опозоренной? Пожалуйста, позвольте мне остаться дома, я…
Эрцгерцог тернер тут же меня перебил:
— Не дерзи мне. Слушайся родителей, иначе я прикажу запереть тебя в подвале. Или отправлю обратно в пансион Святой Гертруды.
Неожиданно жестокость настоятельницы госпожи Бастет стала более привлекательной и предпочтительней, чем это злосчастное приглашение королевской семьи.
Я уставилась взглядом в пол, принимаясь разглядывать узор красного ковра. Руки мои дрожали от злости, но я упорно не поднимала глаз, будто не слыша отца.
— Вы ведь знаете об этом, верно? — Мой голос был едва слышим. — Что названная матушка хочет обручить меня с Монтегю в эти выходные?
В тишине кабинета раздался тяжелый вздох и отец страшно проговорил:
— Так будет лучше для всех. Если ты хочешь, чтобы твоя сестра стала следующей королевой Эленейроса, ты сделаешь все, что сказала твоя мать. Я надеюсь, что ты меня поняла, Ария?
— Но вам абсолютно плевать на мою судьбу! — взорвалась я, забыв о всех правилах приличия, что привила мне госпожа Орса. — Вам плевать, умру ли я или проведу остаток жизни с мерзким, старым и злым человеком! Пожалуйста, я умоляю вас, не поступайте так со мной… — У меня вдруг начали течь слезы. Я зло смахнула их с лица и тихо выдохнула: — Я тоже ваша дочь, эрцгерцог Тернер.
На какое-то безумное мгновение, мне показалось, что он сейчас наложит на меня проклятие, столько ненависти было в его взгляде. Я пошатнулась.
— Уйди вон, — прошипел отец, и его бездонные глаза вперились в мои: — И если ты ослушаешься, то последствия для тебя будут неутешительные.
Я выбежала из его кабинета, словно ошпаренная.
В тот вечер ничего не могло мне помочь хоть как-то прийти себя и вернуться к позитивному настрою: не помогли даже новые книги и молоко с маковыми булочками. Я лишь надеялась, что четвертое письмо, отправленное герцогу Блеймонду с помощью заговоренной бумаги, сможет переменить его решение.
Но заговоренная бумага, чей край, к моему стыду, был слегка влажный от моих слез, вернулась ко мне с лишь одним моим именем…
Госпоже Арии Тернер.
Глава 4 — Премьер-министр
Неземной. Империя Шаттергард.
Господин Нобу. Премьер-министр Шаттергарда.
— Сорвался или нет?..
Премьер-министр медленно шел по длинному коридору поместья, пробиваясь сквозь все защитные чары. Одно заклинание, второе, третье… Неприязненно выпустил магию, уклонившись от очередного убивающего. Наконец ему удалось пробить всю установленную Аспидом защиту, и действовал он совершенно открыто.
Он прикрыл глаза, напряженно считая количество душ — двенадцать, не считая Аспида и госпожи Чеджу. И все девушки. Мужчина с облегчением выдохнул — живые. Пока.
Перед глазами завертелся сгусток синего света — маяк, что господин Нобу пустил, переместившись в Неземной.
— Ну и где же ты, змей? — произнес он, колдуя над маяком, а затем его брови удивленно изогнулись. — На кухне?
Молодой мужчина быстро спустился на этаж ниже, проскользив по знакомым перилам лестницы — его лестницы. Ведь этот дом принадлежал никому иному как премьер-министру.
Аспид и вправду обнаружился на кухне: он быстрым и ловким движением шинковал лук и перец, а на плите, судя по запаху, кажется, томилось мясо. Точно такую же напряженную концентрацию господин Нобу сотни раз наблюдал в его лаборатории, когда Аспид вскрывал что-то неизвестное, чтобы исследовать его внутренности.
Господин Нобу напряженно вперился в его профиль, рассматривая белые, словно снег, волосы, собранные в хвост, и бледную чистую кожу. Сорвался или нет?..
Аспид был тяжелым человеком, упрямым и холодным до жестокости, с мотивами, которые было тяжело понять. Он был подвержен приступами то изнуряющей меланхолии, то страшного безумия, и его одолевали демоны, столь же грозные и невероятные, как те монстры, с которыми он боролся.
— Теряешь сноровку, Нобу. Не люблю, когда меня заставляют ждать, — тихо сказал Аспид, не оборачиваясь.
Он бросил на сковороду лук.
— Какого демона ты забыл в моем доме?
Для господина Нобу было несвойственно ругаться. Впрочем, он уверен, эта маленькая вспышка недовольства — последнее, что на сегодня себе позволит вечно собранный премьер-министр Шаттергарда.
Аспид усмехнулся.
— А как же хваленое шаттергардское гостеприимство?
— Я родом не из Шаттергарда, и ты прекрасно об этом знаешь, — господин Нобу осекся, когда отчетливо услышал наверху… женский стон. Раздраженно вздохнув, он уселся за широкий стол и продолжил: — Почему ты не позвал госпожу Чеджу? Она бы приготовила тебе ужин, если ты голоден.
— Если мне чего-то хочется, я всегда делаю это сам, — ответил Аспид, не отвлекаясь от приготовления свеже-пойманной им же оленины.
— Почему?
— Это приятно, Нобу. И только так я могу почувствовать, что это принадлежит мне. Так со всем. И с готовкой… — руки Аспида вдруг замерли над разделочной доской. — И с людьми.
Аспид выключил плиту, выложил мясо на белоснежные мраморные тарелки и подал ужин на стол.
— Приятного аппетита.
Премьер-министр с сомнением покосился на идеально приготовленное мясо, но все же взял приборы в руки. Господин Нобу насмехался над теми, кого считал рабами своих слабостей, а Аспид часто прикасался к алкоголю, табаку и всяческого рода одурманивающим снадобьям, чтобы приглушить обуревающую его темную магию. Но оленина выглядела, как самый обычный стейк. Он был голоден. Мясо пахло превосходно. И господин Нобу начал есть, с удивлением делая вывод, что готовит Аспид так
