Я повернулся и взглянул на нее. Она выглядела нервной, но вызывающей, и ее рука сдвинулась на дюйм и почти прикоснулась к моей.
— Ты должен знать, — сказала она, — если, конечно, до сих пор этого не знаешь. В настоящее время в моей жизни существуют три важных момента. Мой мотоцикл, мои рассказы и ты. Люди не меняют свою жизнь, этому могут способствовать только вечера. Существуют вечера, имеющие собственные цели и планы. Они приходят ниоткуда и уводят с собой людей. Вот почему невозможно понять на следующий день, как получилось то, что случилось вчера. Потому что это не вы сделали это. Это сделал вечер. Моя жизнь остановилась тогда и началась вновь, и все приобрело другие цвета.
Мы сидели на скамейке еще два часа, прижавшись друг к другу. Мы позволили себе то, о чем подумали, увидев друг друга в первый раз, и тихо смеялись о той дистанции, которую соблюдали. Через несколько недель, отказавшись от того, что я чувствовал или просто не понял, я не мог представить, что так близко чувствую ее руку. Это было так странно — находиться рядом с ней, ощущать рукой ее кожу и ногти, царапающие мою ладонь. Люди меняются, когда сближаешься с Ними, и становятся более реальными. Если вы уже влюблены в них, то они заполняют собой весь мир. Наконец мы перешли к Ненси. Нам пришлось бы об этом говорить рано или поздно. Алиса спросила, что я к ней чувствую, и я попытался объяснить, стараясь понять себя. В конце концов мы оба поняли, что наша связь с Ненси — это ошибка.
— Это нелегко, — сказал я, сжимая ее руку.
Я мрачно думал о том, что это вовсе невозможно. Зная, как отреагирует Ненси, эта проблема становилась вершиной, которую я не в силах был покорить, Алиса взглянула на меня и отвернулась к каналу.
Там сидела большая кошка, совсем рядом с водой. Приблизившись вплотную к Алисе и чувствуя пряди ее волос на своем лице, я позвал кошку. Она повернулась в нашу сторону и медленно пошла к скамейке.
— Люблю дружелюбных кошек, — сказал я потянувшись, чтобы почесать ее.
Алиса улыбнулась и тоже сказала «кис-кис». Я удивился, что в этот момент она не глядела на кошку, но потом увидел еще одну, появившуюся откуда-то из темноты. Эта кошка была поменьше и более гибкая, и она тоже направилась к нашей скамейке. Я, наверное, был немного расслаблен под действием спиртного, поэтому мне понадобилось некоторое время чтобы понять, что Алиса отвернулась в другую сторону и продолжает звать кошек. Третья кошка шла в нашу сторону вдоль канала и за ней шла еще одна. Когда пятая кошка появилась из-за кустов за нашей скамейкой, я обернулся и пристально посмотрел на Алису. Она глядела на меня с той самой знакомой мне сдержанной улыбкой. Она рассмеялась над выражением моего лица, а потом снова издала звук, привлекающий кошек. Кошки сидели вокруг нас и еще две появились откуда-то издалека, спеша присоединиться к сидящим вокруг нас животным. Их было так много, что я почувствовал себя окруженным.
Когда появилась еще одна кошка, мне пришлось спросить:
— Алиса, что происходит?
Она мягко улыбнулась мне, как на картине, и положила голову мне на плечо.
— Давным-давно, — сказала она тоном, каким читают детям сказки, — этого всего здесь не было. Здесь не было канала, не было улиц и домов, и вокруг была одна трава и деревья.
Одна из кошек облизнула себе лапу, и я заметил еще пару кошек, направлявшихся из темноты в нашу сторону.
— Люди изменили все это. Они срубили деревья, сожгли траву и выровняли землю. Раньше здесь был холм, с одной стороны крутой, и с другой — пологий. Все это сровняли. Нельзя сказать, что это плохо. Но это все по-другому.
Только кошки до сих пор помнят, как это было раньше.
Это была красивая история, доказывающая в очередной раз, что мы с ней мыслим одинаково. Но это не могло быть правдой, и это не объясняло, почему кошки собрались вокруг нас. Теперь их было около двадцати, и я подумал, что их слишком много. Не для меня, конечно, но с точки зрения здравого смысла. Откуда они могли взяться, черт возьми?
— Но в те времена кошек не было, — нервно сказал я. — Во всяком случае, таких. Это современные кошки. Импортные, смешанные породы.
Она покачала головой.
— Они говорят одно, — сказала она, — а люди говорят другое. Они всегда были здесь. Просто люди не знали об этом.
— Алиса, о чем ты говоришь? — Я начинал уже пугаться количества кошек, медленно собирающихся вокруг нас. А они все шли и шли, по одной, по две, и продолжали окружать нас.
Полоска канала была темной, и только отблески луны на воде высвечивали застывшие в неподвижности берега и тротуары, примерно так, как это бывает на экране современных компьютеров. Вся эта картина казалась красивой и убедительной, но что-то было в ней не так, как будто произошло смещение пространства на какой-то небольшой градус.
— Тысячу лет назад кошки приходили на этот холм, потому что он был для них местом встреч. Они приходили сюда, чтобы обсудить свои дела, и снова уходили. Он был их местом и до сих пор является им. Но это нас не касается.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя, — сказала она и впервые поцеловала меня.
Прошло десять минут, прежде чем я снова осмотрелся вокруг. Рядом с нами оставалось только две кошки. Я покрепче обнял Алису и подумал, как мне легко и хорошо с ней.
— Это было на самом деле? — спросил я как ребенок.
— Нет, — ответила она и улыбнулась. — Это была просто сказка. — Она потерлась носом о мой нос и прижалась ко мне, и наши головы слились воедино.
В два часа я понял, что мне пора идти домой, и мы встали и медленно пошли по дороге. Дрожа от холода, мы ждали мини-кэба и стерпели многозначительный вздох водителя, когда мы прощались друг с другом. Я стоял на углу и махал ей рукой до тех пор, пока машина не скрылась из виду, и тогда я повернулся и пошел домой.
Только когда я вышел на дорогу и увидел, что свет в нашем доме горит, я осознал, что все произошедшее было реальностью. Когда я поднимался вверх по ступенькам, открылась дверь. Ненси стояла в ночной рубашке, глядя на меня испуганно и сердито.
— Где ты был, черт возьми? — воскликнула она. Я пожал плечами и пошел спать.
Я извинялся. Я сказал ей, что выпил с Говардом, стараясь подать мою ложь убедительно. Мне даже не было стыдно от этого, ну, может быть, только теоретически.
Но что-то включилось во мне, когда мы наконец легли в постель и я понял, что она больше не близка мне. Теперь она была просто чужим человеком. Ненси повернулась ко мне, и ее тело явно говорило, что она не собирается спать. У меня странно сжато грудь и в сердце поселился страх. Я сказал ей, что я, наверное, слишком много выпил, чтобы быть на что-то способным, и тогда она отвернулась от меня и заснула. А я не спал еще час, чувствуя себя, как будто я лгал, лежа на мраморной плите, открытой всему небу. На следующее утро завтрак был праздником холодной вежливости. Кухня показалась мне яркой, и все звуки резко отражались от стен. Ненси была в хорошем настроении, но я ничего не мог делать, кроме как напряженно улыбаться и говорить громче обычного в ожидании, что она уйдет на работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
