Центральное правительство партии «Джаната парти» под руководством Морарджи Десаи существенно не изменило ни курса внутриполитического развития, ни внешней политики, основанной на последовательном активном нейтралитете и стремлении к дружбе со всеми странами мира.
Я размышлял обо всем этом, пока однообразный гул моторов не навеял на меня дремоту. Когда мы вышли из самолета и оказались в аэропорту Палам, на нас дохнуло полуденной летней жарой (38° по Цельсию в тени). Не хотелось верить, что еще вчера в ту же пору мы пролетали над заснеженными холмами Центральной Европы. Здесь уже была по-настоящему летняя атмосфера: воздух маревом трепетал над раскаленным асфальтом шоссе. По обе его стороны за окнами нашего автомобиля мелькала выжженная земля, на удивление свежая зелень деревьев и кустов, и лишь изредка попадались пешеходы, которые даже в полдень не сумели укрыться где-нибудь в тени. Еще с аэродрома Палам был виден силуэт Нью-Дели с очертаниями нескольких небоскребов — в последние годы город заметно разросся и вширь и ввысь.
Нью-Дели в Индии пользуется какой-то странной репутацией. Любой уважающий себя житель Калькутты, Бомбея или Мадраса говорит о Нью-Дели пренебрежительно, считая его «вообще не индийским городом», а местом нахождения центрального правительства, иностранных дипломатов, разных учреждений и туристов; но за всем этим проглядывает и некая толика зависти. Да, тут есть чему позавидовать.
Пока иностранный гость курсирует между аэропортом, каким-нибудь фешенебельным отелем и правительственными зданиями или президентским дворцом на Радж Патхе, то есть «Дороге Государства», — разумеется, в автомобиле или в удобном туристском автобусе, потому что преодолеть эти километровые расстояния пешком невозможно, — у него создается впечатление, будто Нью-Дели — город, который не знает, чем заполнить свободные пространства; город парков, садов и аллей, полных буйной зелени даже в самую сильную жару и сушь; радующих глаз вилл и красивых жилых домов, не говоря уже о различных посольствах, при строительстве которых архитекторы словно бы руководствовались единственным стремлением — превзойти друг друга. Если даже турист пустится глубже в изучение индийской столицы, широкие проспекты будут преобладать над узкими улочками, а новые здания над постройками, помнящими старые колониальные времена.
Изменился и старый торговый центр города — Коннаут-плейс — круглая площадь, окруженная аркадой, скрывающей в своей тени множество магазинов, где продается буквально все на свете. Гид приведет вас по лестнице и во вновь отстроенное помещение под землей, где за последние несколько лет возникло нечто, ставшее идеальным решением извечной индийской проблемы базаров, современным индийским вариантом западных универсальных магазинов. Тут выстроили круговой коридор, по обе его стороны разместились маленькие лавочки с различными товарами. Лавочки приткнулись одна возле другой и завлекают всевозможнейшими товарами не только в главном широком пассаже, но и в поперечных проходах и в центральном вестибюле. Тут можно, не страдая от пыли и выхлопных газов, выпить лимонаду или съесть мороженое. И — что еще важнее — все это обширное пространство великолепно охлаждено кондиционерами. Даже не хочется подниматься наверх, на сорокаградусную жару, выходить на раскаленные улицы.
Только узкие улочки за Коннаут-плейсом остались прежними — все те же старые дома, способные вместить на верхних этажах до двух десятков канцелярий всевозможных торговых фирм, крошечные столовые и лавчонки внизу, толпы людей на тротуарах. Здесь на вас снова дохнет прежней Индией с характерными для нее многолюдьем и пестротой одежды.
Все такими же людными и мало изменившимися покажутся вам и уголки Старого Дели, так тесно прилегающие к домам нового города, что границы между ними не заметишь. Но и здесь вы скоро натолкнетесь на новое. Главная торговая артерия старого города — Чандни-Чоук, по которой вы некогда с трудом продирались сквозь толпы людей, между коровами, упряжками буйволов, тяжело нагруженными двуколками и машинами, вдруг покажется чуть ли не современным бульваром, ларьки и разложенные прямо на тротуарах и мостовой товары исчезли — нет их и на пространстве перед Джама-Масджид, одной из самых больших мечетей в мире.
Очевидно, город в процессе реконструкции постоянно стремится к некоему равновесию. И если утратилось что-то из его «восточной экзотики», то вместе с этим, безусловно, исчезло и многое, портящее жизнь не только его жителям, но и и приезжим. Вокруг и внутри Нью-Дели возникли новые большие зеленые пространства ухоженных садов и садиков с огромным количеством цветов и деревьев, круглый год словно бы по заранее намеченному плану сменяющих друг друга в цветении. Сейчас, летом, настала очередь стройных деревьев с гроздьями огненно-красных и оранжевых цветов. Я, естественно, поинтересовался их названием. Чтобы читатель правильно понял, почему я пишу «естественно», следует заметить, что речь шла не только о специальном, ботаническом интересе. Переводчик с индийских языков всегда бывает в незавидном положении, столкнувшись с неисчерпаемыми разновидностями индийской флоры. Сколько раз можно встретить в книгах об Индии названия различных растений, кустарников, деревьев — и, даже когда после сложнейших разысканий выясняются их латинские и чешские ботанические эквиваленты, все равно довольно редко хотя бы примерно представляешь себе, что это, собственно, такое. И потому нужно пользоваться каждым случаем для расширения своего кругозора и в этой области.
Мой услужливый симпатичный провожатый господин Дас сказал, что цветущее красными гроздьями дерево называется fire tree («огненное дерево»). Такое объяснение в общем-то мало что мне дало — я хотел знать его название на хинди. Оно скорее могло навести меня на след обычно сходного с ним бенгальского. К сожалению, Дас его не знал. Не смогли мне ответить ни шофер пашей машины, ни уличный продавец кампа-колы, местного варианта кока-колы, ни еще двое прохожих, к которым я обратился с этим вопросом. Лишь позднее, в Калькутте, я выяснил, что дерево с ярко-красными цветами носит поэтическое название кришначури (то есть «локон бога Кришны»), а его оранжевый вариант — радхачури («локон Радхи», возлюбленной Кришны).
Длинные улицы или, вернее, шоссе Нью-Дели большую часть дневного времени не слишком забиты транспортом. По дорогам мчатся пестро раскрашенные грузовики, много автобусов, переполненных лишь в часы, когда в учреждениях начинается и кончается работа, то есть между девятью и десятью утра и с четырех до шести вечера, по европейским понятиям, довольно скромное количество частных машин, среди которых явно преобладает индийский «амбэсадор», перемежаются такси и рикши на трехколесных мотороллерах, так называемых скутерах, которые хоть и медленнее обычного такси и на вид не так безопасны, зато гораздо дешевле.
