class="p1">— Извини. В моем вкусе девушки типа ‘напейся и выходи за меня замуж в туалетной бумаге’. И я уже надел ей кольцо.
Ее глаза сужаются до щелочек.
Даже это лицо я мог бы убить тебя, вероятно, разошлось бы миллионным тиражом.
Я наклоняю голову и изучаю ее. — Прошло много времени с тех пор, как я был в больнице. Мы должны пойти вместе.
— Я никуда с тобой не пойду.
— И я это полностью уважаю. — Без колебаний я наклоняюсь, обхватываю ее спину и поднимаю одним плавным движением.
У Вани отвисает рот, и она смотрит на меня так, словно я только что привязал ее к дереву и выпустил из гнезд пчел-убийц.
— Хадин Майкл Маллиз, отпусти меня сию же минуту!
— Что случилось? Твой последний парень был слишком ленив, чтобы вот так заехать за тобой?
Она дымится.
И я знаю, что я прав.
Маленький панк.
Я подбрасываю Ваню, чтобы удобнее держать ее на руках. — Детка, тебе повезло, что я не перекинул тебя через плечо, как мешок из-под картошки. Тебя повысили, потому что я внимательный парень.
— Ты негодяй.
— Ооо. — Я издаю чавкающий звук. — Ты же знаешь, мне нравится, когда ты используешь эту лексику.
Она сжимает пальцы в кулаки. — Я собираюсь испортить это милое личико.
— Ты думаешь, я симпатичный? — Я дважды хлопаю глазами, поворачивая нас боком, чтобы мы могли поместиться в лифте.
Ваня свирепо смотрит на меня.
Я удовлетворенно улыбаюсь ей в ответ.
Она нежна в моих объятиях. Ее бедро прямо напротив моей груди, и шелковистость ее двухцветного макси-платья скользит по моим пальцам. Я не могу не вспоминать, как я вот так же нес ее в наш гостиничный номер после свадебной церемонии.
В ту ночь она не хмурилась и не глумилась надо мной. Ее страстный рот был прикован к моему, она посасывала мою нижнюю губу, как будто хотела насладиться вкусом леденца на палочке.
— Не могу поверить, что вышла за тебя замуж, — бормочет она, отказываясь от борьбы и обвивая рукой мою шею.
— Здесь то же самое.
Ваня не похожа на мои обычные связи. Во-первых, она подруга. Старый друг. Мы знаем друг друга с тех пор, как я был ребенком. И, конечно, я годами хотел раздвинуть эти сексуальные бедра, но только потому, что у нее такое тело, которое заняло бы мои руки. Кроме того, она натянута так туго, что, распустив ее, можно было бы сделать мир лучше.
Она усмехается, как будто искренне оскорблена. — Тебе должно быть повезло, что ты когда-либо был женат на мне.
— Свежие новости, Ван. Мы все еще женаты. Не прошедшее время. Настоящее.
— Ненадолго, — бормочет она.
Двери лифта раздвигаются, и я вхожу в вестибюль, не обращая внимания на обращенные на нас взгляды. Ваня так зла на меня, что, кажется, тоже ничего не замечает. Или, может быть, она так привыкла к тому, что люди пялятся на нее, что у нее к этому иммунитет.
Она крепче сжимает мою шею. — Ты хочешь сказать, что хочешь остаться в браке?
Я фыркаю. — Ни за что. Женитьба на тебе была бы слишком драматичной.
— Драматичной? — Ее брови взлетают вверх.
— Ты требовательна к обслуживанию. — Я снова поворачиваю нас боком, чтобы не врезаться в дверь ее хорошенькими красными каблучками. — Проблем гораздо больше, чем того стоит.
Как я и ожидал, ее глаза сверкают от ярости. Она впивается пальцами в мое плечо. — Только потому, что я не одна из твоих маленьких побед, которая думает, что ей нужен большой, сильный мужчина, чтобы спасти ее, не означает, что я требовательная. Это значит, что у меня есть стандарты.
Я ставлю ее на ноги и опускаю руку в карман, выуживая ключи от машины.
Ваня свободна, но она даже не замечает этого, потому что слишком занята тем, что орет на меня. — Ты действительно думаешь, что ты такой, не так ли? Извини, что огорчаю тебя, Хадин, но ты не Божий дар для женщин. Ты угроза.
— А ты жена угрозы. — Я открываю перед ней дверь и подталкиваю ее внутрь. — Кем это делает тебя? Миссис Угрозой?
— Я не твоя жена.
— У меня есть свидетельство о браке, в котором сказано обратное, милая.
— Я не помню, чтобы подписывала это. — Она падает в кресло и смотрит прямо перед собой.
— Нет? — Я ныряю в кабриолет, хватаюсь за ремень безопасности у ее головы и смотрю ей в глаза. Мой голос понижается на октаву, я бормочу: — Даже то, что произошло после свадьбы?
— Н-нет.
— Хочешь освежить память? — Мой взгляд опускается на ее губы. Я вспоминаю, какими мягкими они были на моих губах, и внезапно у меня начинает пульсировать в штанах, а по спине пробегает жар.
Ее взгляд встречается с моим.
Я твердо держу голову.
Пространство между нами потрескивает от энергии, которую я чувствую, когда на гоночной трассе разгоняюсь на скоростях, которые могли бы меня убить. Смертельные, с бьющимся сердцем.
Она хлопает меня обеими руками по груди. — Я не хочу.
Ее голос дрожит, и она не может поддерживать зрительный контакт.
Гордость поднимается откуда-то из глубины моей груди, вероятно, из той части, которая больше напоминает пещерного человека, чем джентльмена.
— Ты начинаешь вспоминать, не так ли?
— Я собираюсь стереть с твоего лица эту самодовольную улыбку, — угрожает Ваня.
Я смеюсь и наклоняюсь к ней, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Ее грудь у моего лица, и требуется немалое самообладание, чтобы не подарить этим сочным дыням ту же любовь, что и в Вегасе. Вместо этого я веду себя уважительно и пристегиваю ремень безопасности.
Ваня скользит своими смуглыми руками по ремню. — Я хочу, чтобы ты знал, что я соглашаюсь на это только потому, что меня снова начинает подташнивать.
Встревоженный, я захлопываю ее дверь и спешу к себе.
— Ты завтракала? — Спрашиваю я, садясь за руль.
Она морщит нос.
Я рычу на нее. — Ван, ты не можешь пропустить завтрак. Это самый важный прием пищи за день.
— Я слишком занята, чтобы есть.
— Говорит ценитель здорового питания. — Я барабаню пальцами по рулю. — Разве не у тебя есть франшиза кулинарных книг-бестселлеров?
Она стонет и откидывает голову назад. — Не напоминай мне, или меня может снова стошнить.
— Я думал, продажи были хорошими?
— Были. Пока "эксперты" не начали сомневаться, стоит ли такой женщине, как я, говорить о здоровье.
— Что, черт возьми, это должно означать? Для такой женщины, как ты?
— Очевидно, только худые люди могут рекомендовать здоровое питание.
— Черт возьми. Я подам на них всех в суд.
— Ты уже пробовал. — Она хихикает. — Тебе не надоело тратить деньги своего отца на адвокатов?
— У него более чем достаточно. Он может обойтись без них. — Я протягиваю руку и прижимаю ее ко лбу.
Она напрягается. — Что ты делаешь?
— Проверяю,
