вперед. — Передай привет Дон, и я встречусь с ней завтра. — Она нажимает пальцем на кнопку ‘завершить вызов’, а затем сердито смотрит на меня. — Ты отстойный человек.
— Что? — Я заезжаю на подземную парковку больницы.
— Ты чуть не выложил все Максу.
Я отвожу взгляд.
Наступает тишина, пока она смотрит на меня, читая по моему виноватому выражению лица.
— Хадин.
— Прекрасная погода сегодня, не правда ли? — Я всматриваюсь в лобовое стекло. — Небо такое…
— Мы в подвале. Какую часть неба ты видишь отсюда?
Я отступаю. — Я заметил его по дороге.
— Хадин Майкл Маллиз.
— Это такой позор, что глобальное потепление может вскоре привести к вымиранию во всем мире. Мне действительно нравится эта планета.
— Я отодеру твои ногти ломиком.
Мои глаза расширяются.
— Скажи мне, что ты не проболтался Максу, — шипит она.
— Я не могу. Макс знает.
Ваня замирает. — Прости? — спрашиваю я.
— Я… — Мои глаза отводятся. — Я сказал ему.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сказал ему?
— Он мой лучший друг. Как я мог не сказать ему?
— Макс мне ничего не говорил. — Ее глаза бегают туда-сюда, как будто она прокручивает в голове каждый разговор, который у нее был со Стинтоном за последние несколько недель.
— Я попросил его помалкивать. К тому же он знает, что ты не помнишь.
— Зачем ты ему рассказал? — в ужасе кричит она.
Потому что Макс более уравновешенный, чем я. Он предостерег меня от преследования Вани с требованием поговорить о Вегасе. Он убедил меня подождать, пока она сама не придет ко мне.
Что она и сделала.
Вроде того.
— Я не могу тебе поверить… — Вибрирующий телефон Вани спасает меня от того, что, я уверена, было бы нелестными замечаниями.
Она переводит сердитый взгляд на экран телефона. — Джунипер спрашивает, добралась ли я до больницы. — Она тычет в меня темным пальцем. — Мы поговорим об этом позже.
Я открываю дверцу машины и следую за ней.
Она резко оборачивается. — Что ты делаешь?
— Убеждаюсь, что ты действительно обратишься к врачу.
— Ты знаешь, как я близка к тому, чтобы затащить тебя на крышу и сбросить прямо сейчас?
Я пожимаю плечами. — Тогда хорошо, что я уже в больнице.
Она испускает вздох, который приберегают для учителей, попавших в безвыходное положение, или матерей, которые хотят отправить своих детей в школу-интернат и утопиться в вине.
— Делай, что хочешь. — Резко развернувшись, Ваня игнорирует меня и идет в больницу.
Победа.
Я лениво оглядываю ее сзади. Ее длинное цветастое платье ниспадает до земли и развевается на невидимом ветру. Ее бедра слегка покачиваются из стороны в сторону. Ее ноги идеальной формы торчат наружу. Это стильная одежда, которая украшала подиумы от Франции до Кореи.
Головы качаются, как у марионеток на веревочке, когда Ваня проходит мимо. Меня это не удивляет. В ней есть атмосфера, харизма кого-то важного. Кто-то, кто хорошо знает себя и гордится тем, кто он есть. Общество потратило так много времени, гадя на людей, которые не размером с палку. Когда кто-то вроде Вани выходит в мир с важным видом, уверенный в себе и непримиримый к своему телу и красоте, трудно отвести взгляд.
Ваня колеблется, когда мы добираемся до поста медсестры, и поглядывает на меня краем глаза, вероятно, прикидывая вероятность успеха, если она попытается сбежать.
Я скольжу позади нее, пока ее зад не касается моих штанов. Наклоняясь к ее уху, я шепчу: — Беги, и я оттащу тебя обратно. На этот раз через плечо.
Она напрягается и каким-то чудесным образом делает три маленьких шага к столу. — Здравствуйте, у меня назначена встреча с доктором Лесли.
— Минуточку.
Медсестра вводит свою информацию и отправляет нам заполнить анкету.
Стулья в приемной давят на спину, и мне приходится немного подвинуться, чтобы найти удобное положение. У игровой площадки сидит ребенок. Он возится с башней из строительных блоков и громко смеется, когда они падают.
Открывается дверь слева, и выходит темноволосая женщина с другим ребенком. Она зовет того, кто находится в игровой зоне, и он подбегает к ней, цепляясь за ее ноги, как будто она лучшая вещь после турбонаддува.
— Милый ребенок, — говорю я женщине, когда она проходит мимо.
Ее усталое выражение лица тут же преображается, и она гладит малыша по голове. — Благодарю вас. Их немного, но для меня они — целый мир. — Ее взгляд перемещается между мной и Ваней. — Вы двое?
Ваня напрягается.
— Нет, пока нет. — Я обнимаю Ваню.
— В будущем у вас двоих будут прекрасные дети. Я могу сказать.
Я улыбаюсь за нас обоих. — Спасибо.
Когда они уходят, Ваня толкает меня локтем. — Тебе это нравится.
Я беру ее за подбородок. — Ты думаешь, у нас будут красивые дети?
Ее глаза впиваются в меня, и она отворачивает подбородок. — У меня не будет ребенка от тебя. Или от кого-либо еще.
— Почему? Тебе не нравятся дети?
— Не то чтобы они мне не нравились. — Ваня размашисто подписывает свое имя на документе. — Дело в том, что они такие… непредсказуемые. Ты знаешь, сколько всего может пойти не так, когда от тебя зависит крошечное, беспомощное человеческое существо?
— Значит, ты не хочешь ребенка… потому что не можешь его контролировать?
Она сует мне планшет, ее взгляд суров. — Вероятность того, что у нас с тобой будет ребенок, ничтожно мала, так что нет смысла говорить об этом.
В этот момент появляется медсестра. — Мисс Бекфорд?
— Я здесь. — Ваня вскакивает со своего места.
— Я тоже.
Ваня ощетинивается, когда я иду за ней. — Тебе обязательно идти со мной?
— Да.
— Ты можешь просто подождать здесь. Ты видишь дверь. Ты узнаешь, если я сбегу.
— Неа, — говорю я, надеясь, что это положит конец ее разговору. Я ни за что не упущу ее из виду, иначе она, вероятно, найдет способ влезть в окно и спуститься на землю.
— Прямо здесь, — говорит медсестра, указывая на кабинет.
— Спасибо. — Я открываю дверь Ване.
Она бросает на меня взгляд, полный смерти, и крадется за мной, оставляя шлейф своих духов, чтобы я мог пройти.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем присоединиться к ней внутри. Комната небольшая, но ярко освещенная. На письменном столе лежат модели кишечника и почек. Стены украшают медицинские справки в рамках.
Кресло врача пустует.
Как будто она знает, о чем я думаю, медсестра просовывает голову в дверь. — Доктор Лесли вернется через минуту.
— Спасибо. — Я подмигиваю ей.
Она хихикает.
Ваня так сильно закатывает глаза, что я удивляюсь, как ее глазные яблоки не выскакивают и не начинают подпрыгивать на земле.
— Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?
— Ты ревнуешь? — Я кладу руку на спинку ее стула. — Жена?
Она толкает мою руку так сильно, что я почти уверен, что вывихнул плечевой сустав.
— Ой! — Я
