Как я уже говорил, Брей была непростым человеком. Что значит «непростым»? Попробую объяснить.
Она всегда была самоуверенной. В школе другие девчонки смотрели ей в рот, подражали и подчинялись. Порывистая. Непредсказуемая. Дерзкая. Иногда эта дерзость выходила ей боком. Пока мы росли, с ней вечно приключались разные беды. Ее жизнь была далека от жизни благовоспитанной девочки. Училась она средне. Могла бы лучше, но школа Брей не интересовала. Настоящая жизнь начиналась после уроков. В шестнадцать Брей познакомилась с отделом полиции по делам несовершеннолетних. Бывало, она попадала туда чуть ли не каждую неделю. За что? Например, за порчу чужого имущества. Однажды Брей застукали, когда она упоенно разрисовывала из аэрозольного баллончика стену продуктового магазина. В ее проказах не было злого умысла. Только безрассудство девчонки с бунтарским характером.
Величайшим недостатком Брей была ее неспособность строить отношения – с подругами, друзьями, даже с собственной семьей. Она всегда держалась особняком. Впервые услышав, как она общается со своими родителями, я был немало удивлен. Семья, в которой я вырос, была совершенно иной. Невзирая на развод моих родителей, я постоянно слышал от них, что они меня любят. Отец и мать говорили это, когда я куда-нибудь шел или ехал. Заканчивая телефонный разговор, они тоже добавляли: «Я тебя люблю» – и только потом вешали трубку. В семье Брей никто не говорил о любви. Во всяком случае, я этого не слышал. Если Брей куда-то собиралась, родителям, похоже, было все равно. Ее никогда не спрашивали, куда она идет и когда вернется. Меня родители держали в строгости. До пятнадцати лет мне не разрешали возвращаться домой позже восьми вечера. Я очень долго не мог понять, почему родители Брей так относятся к своей дочери. Только через много лет все фрагменты пазла под названием Брейел Бэйтс наконец заняли нужные места и я получил долгожданное объяснение.
В жизни Брей я был для нее всем.
Она тянулась ко мне, стремилась быть со мною рядом, потому что любила меня. Но сама она об этом не знала, поскольку вообще не знала, что такое любовь. Я не оправдываю, но и не обвиняю ее. Я рассказываю так, как обстояло дело. Брей росла, отталкивая людей от себя, поскольку иных отношений не знала. Когда кто-то делал попытки сблизиться с ней, у нее в мозгу мгновенно включалась сигнализация и раздавался предупреждающий вой сирены.
В ее психике был определенный излом, только не ищите его причины в семейном насилии или жестоком обращении. Никаких изнасилований в раннем возрасте. Пусть Брей не гладили по головке, но никакого битья или издевательств не было. Просто над ней как будто тяготело проклятие. Брей была лишена способности отличать истинные чувства от ложных, чтобы беречь первые и отсеивать вторые.
Невзирая на все недостатки, сумасбродство и непредсказуемость ее личности, я любил Брей сильнее, чем кого-либо.
И знал, что всегда буду любить.
Но дальше так продолжаться не могло. Я должен был это изменить.
– Брей, нам надо что-то менять, – сказал я, глядя в ее заплаканные глаза. – Мы не можем всю жизнь оставаться лишь друзьями и довольствоваться этим. Наша дружба мешает нам обоим строить отношения с кем-то другим.
Ее слезы мгновенно высохли. Брей застыла.
– О чем ты говоришь? – спросила она.
Я понял, что забрал очень круто и сейчас могу все испортить. О таких вещах нужно говорить с нежностью и тактом. Я коснулся ее щек, провел по мокрой коже под глазами.
А потом я ей соврал:
– Мне мало таких отношений, как у нас с тобой. Я хочу любить и быть любимым. Хочу жениться, стать отцом пары сорванцов. Можешь называть меня старомодным, но я этого хочу.
Брей попробовала отвернуться, но не смогла. Неожиданность моих слов буквально заморозила ее.
– Я думал, что моей парой будешь ты. Всегда мечтал об этом. Но если ты даже не хочешь попытаться, тогда, наверное, нам стоит прекратить нашу дружбу. Это было хорошо в десять лет. И в пятнадцать. А теперь такие отношения… в них есть что-то ненормальное.
Брей попятилась от меня, но продолжала смотреть не мигая.
– Ты хочешь, чтобы мы расстались? – спросила она.
Ее лицо потухло. Ей было больно, но она подавила боль. Я видел это по ее глазам.
– Нет, я хочу обратного: быть с тобой. Вот чего я хочу. И всегда хотел.
Мои пальцы сами собой начали сжиматься в кулаки. Меня захлестывали эмоции. Но как без слов заставить ее понять всю силу моей любви к ней? Все фразы, приходившие в голову, казались неправильными и неуместными. Я боялся, что они спугнут Брей и она снова уйдет.
Я думал, что собственными руками сломал наши отношения. Несколькими репликами разрушил все, что нас связывало. Я ужасно не хотел, чтобы Брей сейчас вскочила и выбежала из квартиры. Если такое случится, мне уже будет ее не вернуть. Другой реакции я от нее не ожидал. Сам не понимаю, зачем повел разговор в таком жестком ключе. По правде говоря, я был готов ждать ее хоть целую вечность. Не представлял себе серьезных отношений ни с какой другой девушкой. Секс? Да, сексом я мог бы заниматься и с другими. В конце концов, я молодой здоровый парень. Мне нравится секс. Но полюбить кого-то, кроме Брей, я бы не смог. И кто меня тянул за язык? Я соврал Брей, что дальше так продолжаться не может. Я был готов и дальше тянуть такие странные, «ненормальные» отношения. Мы действительно потрясающе дружили, и нас связывало очень многое, а не только общие тайны и вечеринки с ночевкой. Но я знал, что с Брей нужно вести себя жестко. Пусть поймет, что наши отношения могут оказаться и не такими, каких бы ей хотелось. У меня внутри все разрывалось от боли, но я должен был показать ей, что мы можем идти по жизни и порознь. Не хотел я, чтобы Брей цеплялась за нашу дружбу и из-за меня отталкивала других парней.
Я хотел видеть ее счастливой.
Брей стояла ко мне спиной. Потом повернулась, опустила руки. Я ждал затаив дыхание.
И в тот момент, когда я думал, что между нами все кончено, она сказала:
– Я тоже хочу быть с тобой. Я попытаюсь наладить настоящую совместную жизнь.
Отпраздновав мой день рождения, в ту ночь мы с Брей впервые по-настоящему занимались сексом. Но все было не так, как я надеялся и рисовал себе в мечтах. Брей изменилась. Я заметил перемену, лежа на ней и всматриваясь в ее прекрасные синие глаза. Брей как будто заранее знала: если мы займемся сексом, он все изменит, и не в лучшую сторону. А потом мы начали отдаляться, и с каждым днем пропасть между нами только ширилась… Через четыре месяца мы расстались. На третий день после нашего разрыва Брей уехала в Южную Каролину.
