Это бесповоротно изменило меня.
Глава 4
БрейЗнаю, о чем вы сейчас думаете. «Ну и сука». Правильно думаете. По этому поводу я и спорить не буду. Тогда у меня в мозгах все перепуталось и завязалось кучей узелков. Я всем сердцем любила Элиаса, и вот это-то меня и пугало до жути.
Но прежде чем нырять в оправдания или объяснять, почему все получилось именно так, я должна кое-что рассказать вам сама. Уверена: Элиас приправил свой рассказ изрядным количеством сахарной глазури. Я у него там чуть ли не ангелочек с крылышками. Но уж если рассказывать эту историю, так правдиво и целиком, ничего не замалчивая и не делая никаких скидок.
Начнем с того, что я росла дикаркой.
Только не накладывайте на меня шаблоны «трудного детства», «неблагополучной семьи» и так далее. В детстве меня никто не изнасиловал. Меня не били и надо мной не издевались. Родители любили меня. Может, не так сильно, как мою сестру Райен, но любили. Просто их любовь проявлялась не так, как у родителей Элиаса. На Рождество и день рождения родители дарили мне прекрасные игрушки. У меня всегда были карманные деньги. Если я делала что-то хорошее (иногда такое бывало), меня одобрительно похлопывали по спине. Однако каждое такое похлопывание воспринималось мною как нечто вынужденное с их стороны. Как будто их заставляли показывать мне свое одобрение. Конечно, я не была для родителей подарком судьбы. Можете в этом не сомневаться. Но в детстве и подростковом возрасте родители делали все возможное, пытаясь мне помочь. А потом перестали, убедившись в тщетности своих попыток. Но я никого не обвиняю. Никто не виноват, что я выросла такой. Лет в шестнадцать мои, так сказать, шалости уже начали тянуть на комиссию по делам несовершеннолетних. Так я познакомилась с копами. После нескольких задержаний меня подвергли психологическому освидетельствованию. Психолог назвал мои выкрутасы умным термином «биполярное расстройство». Он попросил меня объяснить, как я сама понимаю свое поведение. Я и объяснила. Сказала, что все мы разные. У каждого есть свои бзики, загибоны и мрачные тайны. И шизовок у людей хватает, только у каждого свои. А признаем мы их или нет, роли не играет. И сдается мне: не надо к каждой проблеме, с какой мы сталкиваемся в своей повседневной жизни, приклеивать ярлык с мудреным названием.
Говорила и повторю еще: ну, дура я была. Дикая, необузданная дура. Все, что можно было запутать, я запутала вконец. Проще не скажешь.
А теперь – просто чтобы вы знали: я уехала из Джорджии и от Элиаса не потому, что он мне надоел и я его разлюбила. Совсем наоборот: я уехала, поняв, как сильно его люблю. Я даже не знала, что я могу его так любить. Я никогда никого не боялась. Только Элиаса. Думаю, где-то на задворках разума я рассуждала так: если я уйду первой и оборву отношения, это будет не столь болезненно, как если Элиас уйдет от меня. Мне казалось, что я контролирую ситуацию. Этой мыслью я дурачила себя все время, пока ехала в Южную Каролину. Я перебиралась туда не одна, а со своей подругой Лиссой. Та хотела быть поближе к брату… Короче, приехав туда, я очень скоро поняла, что совершила самый крупный ляп в своей жизни.
Мне бы послушаться голоса сердца. Развернуться и ехать назад, надеясь, что Элиас меня примет и простит. Но из-за собственного идиотизма я сделала прямо противоположное и еще больше от него отдалилась. Не знаю, может, так я наказывала себя за свою грандиозную дурость. Честно, не знаю. А в результате я на целый год влетела в отношения с парнем, которого не любила и любить не собиралась.
Я пыталась жить самостоятельно, но с каждым днем все отчетливее понимала: настоящая жизнь у меня была только с Элиасом. Он и был моей жизнью. Все эти годы. С того самого дня, как восьмилетней девчонкой я встретила его возле пруда.
Я только жалела, что раньше не послушалась голоса сердца, а почему-то оттягивала и оттягивала свое возвращение.
Когда я наконец решилась, уже было слишком поздно.
У Элиаса появилась подружка и, по словам Митчелла, нашего общего друга детства, отношения у них серьезные. Элиас ее очень любит.
Тогда моя жизнь потеряла всякий смысл. Меня больше ничего не заботило и не волновало. Самоубийство обрывает жизнь сразу. А моя жизнь была самоубийством, растянутым во времени. Да, именно так. Внутри я была совершенно мертва, но об этом никто не знал. Только Элиас, окажись он рядом, понял бы, что я нацепила маску и под ней скрывается что-то уродливое и страшное, пожирающее мою душу. Но я оборвала контакты с ним. Ни разу не пыталась ему написать или позвонить. Зачем ему нужно читать или выслушивать, как мне больно, как я скучаю по нему и как он мне необходим? Я искренне хотела, чтобы он был счастлив, пусть и не со мной. Если я разрушила собственное счастье, то совесть не потеряла. Я не собиралась вторгаться в жизнь Элиаса и ломать все построенное им.
Кончилась тем, что я бросила того парня и сказала себе, что возвращаюсь к прежнему состоянию. Не надо мне отношений ни с кем. Буду, как и когда-то, гулять сама по себе. Отношения – это не для меня. Но здесь я пустилась на самообман. Устроила себе подпорки. Пожалела себя. Поменяла одного партнера на нескольких, с которыми меня связывал только секс, и больше ничего. Они не следовали один за другим. Нет, я попеременно трахалась со всеми. Называйте меня шлюхой. Пожалуйста. Можете выбрать словцо покрепче. Я никогда ни с кем не спала ради удовольствия. Даже вначале. Я занималась сексом ради заполнения внутренней пустоты. Другого способа я не знала. Мне хотелось вновь почувствовать себя любимой, как раньше, когда я была с Элиасом. Я искала нечто похожее на то ощущение. Всякий раз, когда укладывалась с кем-то.
И никогда не находила.
Тогда я… Нет, я пока не готова об этом говорить.
Короче, когда моя темная тайна угрожала вырваться из-под маски на всеобщее обозрение, мне не оставалось иного, кроме как вернуться домой.
Домой к Элиасу. Если он захочет меня принять. Если сможет меня принять…
Я и представить не могла, что возвращение домой превзойдет все мои надежды и ожидания… Говорю вам, о таком я даже мечтать не могла.
ЭлиасДва месяца назад…
Целых четыре года я ничего не слышал о Брей. Как и любой на моем месте, я продолжал жить. Поступил в ближайший колледж. Там познакомился с Алин. Темноволосая, с яркими синими глазами. Кожа цвета персика. Мне она очень понравилась. Нет, я не полюбил ее, как ни старался. А я очень старался. Прилагал массу усилий и иногда сам начинал верить, что люблю ее. Но после двух лет отношений я понял, что не испытываю к этой девушке тех чувств, какие испытывал к Брей. И что симпатия и привязанность – это все, на что Алин может рассчитывать, сколько бы времени ни прошло.
