Дом мы разгромили так, что страшно смотреть. Стол, посуда, другая мелкая мебель — все перебито. Настёна меня точно убьет. Нет, выгонит. Это даже хуже, пожалуй. Вот куда я пойду? Опять к матери возвращаться? Ну уж, нет. Лучше здесь.
И, тем более, когда жизнь подкинула такой роскошный шанс, великий грех от него отказаться. Другой мир, совершенно ни на что не похожий, магия, эльфы, магическая метла. Фигушки меня отсюда попросят обратно. Нет уж, я здесь остаюсь. И катитесь все к черту, и маменька моя, и работа. Ювелир без куска хлеба нигде не останется.
Вот только есть у меня вопрос о проходе в стене. Я так понял, что он уникален, и владеет им исключительно Настя. А значит, на Землю в родной хмурый город я смогу попасть только благодаря ей. Нет, с бывшей женой ссориться совершенно точно не стоит.
С удвоенным усердием принялся за работу, парни тоже не отстают. Анджей сортирует черепки тарелок по мискам, Лео ему в этом помогает, чем может, смуглый брюнет во дворе ругает козу и нас заодно. Только младенчик крепко спит в колыбели. Неужели и вправду мой сын? Хоть бы одним глазком на него посмотреть, должен же я узнать свою кровь в ребенке? Или не должен? Нет, на личико я, конечно, мельком взглянул, когда этот смуглый нес мимо меня колыбель. Ребенок как ребенок. Штамп на лбу не стоит, что он мой сын.
Как вообще Настя могла скрыть беременность, я же не так давно ее видел в чем мать родила. И вообще она стройная, если честно. Нет, на что положить руку, конечно, есть. Мягенькое такое, приятное, пальцами хорошо перебирать. Но чтоб не заметить в супруге младенца? Он же довольно большой. И так прикинул и этак, как бы могла поместиться целая колыбелька в животе Насти. Вроде никак. Или как? Говорят, с женщинами и не такое бывает. Любая из них — целый ящик взрывчатки. Тронь неаккуратно, такое повалится наружу, что новости о сыне можно будет только порадоваться. Все лучше, чем узнать о том, что ты к тридцати годам так не научился правильно ставить молоко в холодильник. Как его можно неправильно, интересно, поставить? Я вот так и не понял. А носки? Они тоже те ещё сволочи, вечно меняют масть за время стирки в машинке. Было две пары белых, еще один запасной, тоже белый. Шестой белый сбежал в подкроватное царство. Кидаешь до полного барабана дюжину черных. Сыплешь порошок и отбеливатель. Достаешь гору синих носков всех оттенков. И ни у одного нету пары. Как так-то? Начудили носки и машинка, а, со слов жены, виноват почему-то опять я. Колдовство, не иначе. Правильно говорят парни, что бывшая моя жена — ведьма. И в перевоплощении носков точно виновато ее волшебство.
— Ааа! — взвыла сирена. Я даже потерял часть щепок от ножки стола. Уф! Всего-то ребенок разорался.
— Лео! Уйми его! Твоя коза только-только согласилась отдать немного молока. И то в обмен на сухарь. Торгуется, как шашлычник на базаре!
— Далет, — значит смуглого зовут Далет, как бы запомнить, — Я не умею!
— Чего там не уметь, спой! И приготовь рожки! Скоро идти на рынок, младенца придется прятать и лучше, если он будет сыт и не заорёт там! — почти сорвался на рык дояр чертовой твари, — Я из тебя рагу сделаю, слышишь!
— Не смей так со мной говорить. Я не давал повода.
— Я обращался ко многонеуважаемой козе. Рога оторву!
— К животному нужно относиться со всей лаской! — подал голос Анджей от камина.
— Это я уже вам. Покачайте ребенка. Неужели так сложно? Или благородная кровь не позволяет совершать лишние телодвижения?
Мы трое переглянулись. У всех в глазах сквозит лёгкая паника. Жизнь к такому не готовила, точно. Первым от черепков оторвался Лео. Следом за ним поднялся с колен я. Анджей чуть замешкался.
— Кому достанется женщина, тому достанется и ее сын, — ухмыльнулся брюнет, — Ценный подарок. И отказываться от него я не намерен.
— Это не ребенок Анестейши. Младенчика в дом принес я.
— Увы, но я тебе не поверю. По крайней мере, пока.
— Этот ребенок может оказаться моим, — подал я голос и первым подошёл к колыбели.
Ну что я могу сказать. Орет так, что щеки побагровели. Рот круглый. Больше ничего не видно. Благо в пеленки завернут. Был. Пока Анджей не вынул младенца наружу. Струя того, что ещё недавно было козьим молоком, ударило в лицо Лео. Интересно, как малыш так исхитрился попасть?
— Господа, позвольте, я умоюсь. Случился казус, — отступил на безопасное расстояние блондин.
— Нет, ну мать же моя как-то справлялась. Нас семеро у нее, — прижал к себе ребенка Анджей и рискнул покачать. Нет больше у него белой рубашки. И пахнет он теперь по-особенному. Резко так.
— Хм, — задумчиво произнес я, — Дверь в мой мир открывается по расписанию или как?
— Решили сбежать? — подначил меня Лео, — Двери открыты всегда, насколько я знаю. И вас здесь никто не удерживает насильно.
— Я предпочитаю удобства. Съезжу за пелёнками, и там… памперсами всякими. Зачем так рисковать? — кивнул я на запятнанного Анджея.
— Ещё нужно купить одеяльце, — вошёл в дом Далет. Вот тут и я дернулся. Впервые вижу мужчину с накладной женской грудью, полной козьего молока. Жизненный экспириенс незабываемый! Как сказала бы мама.
— Держите. Мне тоже стоит умыться, — передал средство массового поражения нянек с рук на руки Анджей.
Вместе мы вышли в квартиру. Парни сразу рванули в ванную комнату. Я злорадно посмотрел, как они оба по очереди просили стиралку включиться.
— Обращаюсь к вам, чудище, со всем уважением. Пережуйте эту одежду как следует.
— Боюсь, такое даже оно не станет проглатывать, — фыркнул Лео, спешно сдирая с себя рубашку. Я с видом укротителя помог парням засыпать порошок, выбрал режим и нажал заветную кнопку.
— Какая валюта в ходу там? Чем мастеру отдавать станем за ремонт?
— Магу, вы имеете ввиду?
— Именно. Я бы не хотел, чтобы Настя узнала о погроме.
— В ходу золото, серебро, медные монеты и перец.
— За золотом далеко ехать. Я хоть и ювелир, но запасы храню только в сейфе.
— Вы мастеровой, я правильно понял? — скривились синхронно эти двое.
— Я талантливый художник по металлу, — ещё и переглянулись так… выразительно, в общем, — Перец копейки стоит или за ремонт пары килограммов хватит?
— Десяти горошин хватило бы. Килограммами перец измеряет только король. Пустое бахвальство не сделает вам чести, — вздернул нос Лео и тут же отпрыгнул от машинки к стене. Всего-то барабан закрутился.
— Принесу пару банок, а там будет видно, — с видом победителя заявил я и вышел из квартиры под морось нудного рассвета. Кругом беспросветная грязь. Машина стоит, припаркованная по диагонали. Под дворники кто-то заботливой рукой уже заправил листик с парой проклятий. Ну уж простите, я слишком спешил. Переставить бы малышку, да время терять неохота. Чем дальше я отхожу от заветного дома, тем больше скачут мысли в моей голове, тем больше мне случившееся кажется сном.
Пришлось даже ускориться, зашагать быстрее, попирая ботинками извечную весеннюю хмарь. Продрог как собака бездомная, все же я выскочил из квартиры только в одной рубашке.
Перед аптекой чуточку замешкался, пропуская вперёд себя девушку. Когда взялся за ручку двери, заметил листок иномирной травинки у себя на рукаве, зажал его в пальцах, поднес к носу, даже перетёр, чтобы только вдохнуть запах волшебного лета. Нет, меня теперь оттуда точно не выгонишь. Зацеплюсь. И Настю ни за что не отпущу. Да, любви между нами, может, и нет, страсть давно перегорела, но ведь есть что-то большее? Привязанность, забота, дружба, в конце концов. Даже если ребенок не мой, и не ее. Это ведь ничему не мешает. Усыновляют же люди чужих малышей. Заживём втроём. Я буду делать украшения, Настя станет варить свои зелья. Малыш подрастет, папкой меня станет звать. Своих ещё заведем. Мать до меня там не доберется, у нее теперь Толик, есть кому принести ведро мороженого в качестве лекарства от всех болезней. Дом большой и красивый. Счастье же, разве нет?
Голос аптекарши выдернул из раздумий.
— Что-то хотели?
