молодого учителя разъяренный взгляд, но все же воспользовалась его советом. От злости она сформировала такой огненный шар, какого не формировала еще никогда, и со всей возможной скоростью швырнула в противника. Тот ловко поймал шар и принялся перебрасывать его с руки на руку, язвительно комментируя стиль создания. Сейле стало обидно до слез. А сам Кейсав не делал ничего страшного, он то осыпал ее чем-то, то взъерошивал ветерком волосы, то запускал над головой девушки рой разноцветных огоньков. Но проделывал все это он с оскорбительной легкостью. Только сейчас до Сейлы окончательно дошло, чем отличается обученный чародей от необученного. Она знала это и раньше, но столь наглядный пример оказался очень убедителен.
Вскоре Сейла выдохлась, сил у нее всегда было не слишком много, и она истратила их все, теперь с пару дней не сможет чародействовать. Она опустила голову и признала свое поражение, на что Кейсав только кивнул, словно ждал этого. Впрочем, видимо, действительно ждал — знал, что девушка ему не противник. Он еще вчера об этом говорил.
Шаэр спал с лица. До него дошло, что он, паче чаяния, наткнулся на настоящего, сильного и обученного чародея. Но что такой чародей делает в этом занюханном городишке?! Ответа хозяин балагана найти не смог, да и не стал долго думать об этом — нужно было как-то выпутываться из неприятной ситуации. А как?..
— Так вы идете? — донесся с помоста издевательский голос Кейсава. — Я жду.
— Э-э-э... — протянул Шаэр, не зная, что сказать. — Я...
— Вы — никакой не чародей! Я готов простить вас, если вы прилюдно признаетесь в том, что вы — шарлатан!
— Но... — растерянно протянул тот. — Я...
— Или выходите на помост! — тон Кейсава был непреклонен.
— Ладно, ладно... — насупился Шаэр, со страхом и бессильной злобой посмотрев на него. — Я не чародей... Я обманывал вас, люди... Я не умею ни лечить, ни призывать удачу...
— И вообще ничего не умеешь! — безжалостно добил противника молодой чародей. — Ты шарлатан!
— Я шарлатан... — подтвердил хозяин балагана, скрипнув зубами.
— А теперь я хочу обратиться к тем, чьей силой Шаэр бессовестно пользовался. Ребята, девушки уходите от него, вы сами всего добьетесь! Запомните — нельзя обманывать людей! Обещайте только то, что действительно можете сделать. Иначе тоже превратитесь со временем в шарлатанов! С этого дня у Шаэра ни в чем не будет удачи. Не оставайтесь с ним.
Немного помолчав, Кейсав продолжил, обращаясь уже к горожанам:
— Люди, вам придется найти другого учителя. Я ухожу из города. Спасибо вам за кров и хлеб! Не держите зла, если что было не так. Счастья и удачи вам!
Он низко поклонился, спустился с помоста и направился к воротам города. Горожане загудели, провожая молодого чародея взглядами, но ни один не попытался остановить его — чародеев в провинции побаивались и недолюбливали, поскольку те обладали непонятной людям силой. А люди всегда боялись неизвестного — такова уж их природа.
Майт тоже проводил Кейсава взглядом, а затем начал проталкиваться к сбившимся в стайку и что-то возбужденно обсуждающим балаганщикам. Шаэр явно пытался им что-то доказать, но его никто не слушал. Сказитель возбужденно потер руки и двинулся к ним — это был шанс, которого упускать нельзя. Если все получится, то у него будет свой театр!
Выйдя за ворота, Кейсав обернулся и довольно долго смотрел на город, в котором жил, сколько себя помнил. Впереди ждала неизвестность, но юноша не боялся, а наоборот, испытывал азарт. Он надеялся, что сумеет найти новые знания, научится многому и проживет интересную жизнь. Однако прощаться со знакомым местом было все-таки немного грустно. В конце концов он тряхнул головой, улыбнулся и решительно зашагал на юго-запад, в сторону Лэра.
Дорога мягко стелилась под ноги, по сторонам виднелись небольшие рощицы, изредка холмы, поросшие кустарником. Скоро ягоды созреют, а может, уже сейчас есть немного зрелых, надо будет проверить. Кейсав редко выходил за пределы города, поэтому мало знал о жизни за его стенами, но считал, что справится со всем — ведь он чародей.
Внезапно какой-то звук позади привлек внимание молодого чародея. Он обернулся и успел заметить человеческую фигуру, скрывшуюся за кустами, кажется, женскую. Кейсав пожал плечами — наверное, какая-то крестьянка пошла ягоды собирать. И двинулся дальше. Но через некоторое время позади снова раздался звук шагов. Он резко обернулся и увидел девушку, показавшуюся знакомой. Всмотрелся и негромко выругался себе под нос.
— А вы что здесь делаете? — спросил он у перепуганной Сейлы, нервно мнущей в руках узелок.
— В город иду... — она опустила глаза. — Я ушла из балагана...
— Что ушли, это правильно, — улыбнулся Кейсав, — давно надо было. Но зачем вам в город?
— Говорят, в Лэре чародеи есть. Вот иду проситься в ученицы, может кто-то возьмет...
— Неплохая мысль, — кивнул юноша. — Но почему вы идете за мной?
— Одинокой девушке на дороге опасно... — понурилась Сейла. — Можно с вами пойти?..
Кейсав озадаченно почесал затылок. А ведь она права — девушку те же разбойники и изнасиловать могут. Хотя она ведь вполне способна разогнать банду огненными шарами. Но все равно, негоже оставлять ее одну, некрасиво это. Да и идти вместе веселее будет.
— Хорошо, — улыбнулся молодой чародей.
— Благодарю! — просияла девушка, как-то странно посмотрев на него.
Они переглянулись и, болтая обо всем на свете, зашагали по дороге.
[1] Птица Рат — помесь попугая с павлином. Очень криклива, имеет яркое, многоцветное оперение. По поверью считается символом роскоши. (Прим. автора).
[2] Даргал — живший в предыдущую эпоху жрец, подчинивший себе тварей Мертвого леса и развязавший Первую войну чародеев. Его именем ругаются, как на Земле именем черта, слишком жуткую память он по себе оставил. (Прим. автора).
Глава 2
Тревожные вести в конце концов заставили действующие принципы и соответствия собраться в месте, которое люди, по непониманию, называли Серебряным городом. В мире появилась новая, неизвестная сила, но при этом никак не обозначила себя. Сущности, которых в иной реальности назвали бы богами, пребывали в нематериальном состоянии, так им было легче общаться и действовать.
— Вы уверены, что это не новые игры Шиннаны? — ментальный образ Ранита, принципа Сознания, нес тысячи подтекстов.
— Не похоже ни на нее, ни на Шинту, — ответила Ганта, соответствие
