Зрители бесновались – кулачные бои пользовались на Руси особым почётом, так что и дворяне не считали зазорным принять в них участие. Тут уже Игорь покинул царскую ложу – бойцы порой входили в раж и приходилось растаскивать их, да и в судействе не всегда дела обстояли гладко.
– Победил Степан Хорькин, капрал семёновского полка! – проорал герольд.
– Следующий поединок…
– А самому не хочется выйти да размяться, – шутливо ткнул его в бок император, когда в перерыве принц вернулся в ложу, – удаль молодецкую показать.
– Да как бы сказать… – простонародным жестом почесал затылок князь, – хотелось бы, но… Если буду драться в полную силу, то просто поубиваю всех, а если не в полную, то удаль будет не молодецкая, а мало-детская, – голосом выделил Рюген.
Пётр несколько секунд осмысливал сказанное, затем заржал самым неприличным образом и принялся пересказывать шутку князя.
– Забавно, – улыбнулась императрица, – но не преувеличиваешь ли ты? А то слыхать я о твоих талантах слыхала, а в деле…
– Ну, драться-то я не буду, – задумчиво сказал Игорь, – но кое-что могу показать.
С этими словами он моментально выбросил руку вперёд и коснулся мундира стоящего в ложе гвардейца.
– Быстро, – одобрительно сказала Елизавета.
– А ты приглядись, – с откровенным самодовольством предложил князь. Пригляделась и…
– Ты никак пуговицу ему согнуть ухитрился за этот миг?! – ахнула женщина. Игорь самодовольно пожал плечами, орлом поглядывая на интересную вдовушку из Голицыных.
– Я ещё и не то могу, – раздухарился подвыпивший (несколько раз пришлось мирить поссорившихся вельмож и пить «мировую» вместе с ними) князь.
– Можно? – указал он рукой на протазан унтера.
– Давай, – махнул рукой такой же нетрезвый император. Руки воина обхватили прочное древко, сжали и… древесина затрещала, явственно проминаясь под стальными пальцами.
– В щепу не могу, – расстроенно сказал Игорь, – дерево очень уж хорошее. Зато вот так могу…
Тут он снова широким хватом взял протазан, напрягся и замер, а затем протазан… порвался. Во всяком случае, именно такое впечатление сложилось у присутствующих.
– Эпическая сила, – потрясённо выругался унтер и замер виновато. Но на это никто не обратил внимания.
– Да получается, что ты не хуже Геркулеса, – с азартом сказал Пётр.
– Лучше, – пафосно сказал принц, принимая «статуйную» позу, – всё ж таки не с голой жопой бегаю.
Немудрящая шутка оказалась вовремя, так что хохот, вылетевший из императорской ложи, услышали все.
* * *
– Доволен Государь, – прищурил глаза пожилой капрал-апшеронец, отдыхающий у трибуны с трубочкой. По возрасту он в соревнованиях уже не участвовал, но пристроился как один из помощников судей, чем был премного доволен – с такой позиции видел он много больше, чем выступающие олимпионики.
– Смеются в императорской ложе? – вскинулся напарник-чиновник, такой же пожилой и «битый» жизнью.
– Агась. Да ты прислушайся, душевно смеются, хорошо, не зло.
– Верно, Степаныч, – согласился чиновник, – глядишь, если и дальше пойдёт так, то доволен будет Его Величество, да наградит Грифича с сынком своим. А там глядишь – и нам, грешным, что-то хорошее перепадёт.
– Эт да, Григорич, – крякнул капрал, – славно-то как получается, а? И это, у нас сегодня ишо что есть?
Пошуршав вытащенным откуда-то из недр старенького камзола листком, чиновник сверился…
– Нет, мы на сегодня всё, отвоевались.
– Тогда по маленькой, а?
– Моя Глафира меня… Хотя, какого лешего – повод-то есть, не придерётся!
* * *
Турнир прошёл великолепно – опыт из будущего, да опыт местный – и получилось прямо-таки эпично даже по меркам избалованного Петербурга. Впрочем, сам попаданец самокритично признавал, что средний уровень дотянул максимум до уровня Дня города где-нибудь в провинции, хотя и были определённые прорывы. Ну и самое главное – Елизавета вновь стала улыбаться, так что император ходил сияющий.
– Пётр Фёдорович, ты тут на турнир деньги выделял… – начал разговор Рюген.
– Как же, тридцать тысяч. Ты если свои вложил, так не стесняйся, я верну, – быстро сказал Пётр, – знаю ведь твою щепетильность, да и брал ты мало для такого-то праздника.
– Да нет, – удивился Вольгаст, – вернуть излишки хочу.
– Да много ли их? – махнул рукой император.
– Тридцать пять тысяч.
– Чеего?!
– Тридцать пять тысяч, – с терпеливым видом повторил попаданец.
– Я слышал, но откуда?!
– Ну как откуда? Я ж тебя спросил – можно ли привлекать меценатов, так ты ответил:
«– Делай что хочешь, праздник полностью на тебе с Павлом».
– Так я и развернулся – билеты купцам продавал да пожертвования собирал.
– Какие пожертвования, какие меценаты?! – вскочил император, диким взглядом глядя на Грифича.
– Ну как же – подошёл вон к Шувалову и спросил – не хочет ли тот выделить средства на награды кулачникам, а я за то на кубках велю писать, что, дескать, – «На средства графа Шувалова», да в газетах пропишу о нём, как о меценате… Ну и к остальным так же.
– То есть ты ЗАРАБОТАЛ на турнире?!
– Ну да.
Вместо ответа император тоненько, истерично захихикал. Смеялся он долго, с подвываниями. Отсмеявшись, сказал:
– Ну о всяком я слышал, но чтобы на празднике зарабатывали… Да ещё и норовили потом вернуть деньги… Оставь себе – заслужил.
Уже уходя, Игорь снова услышал хихиканье и слова:
– Ну, Калита[12], а не князь!
* * *
Забавную информацию о Грифиче-Калите Пётр поспешил сообщить супруге…
– Говорю тебе, душа моя, – за-ра-бо-тал! Говорит ещё: «А куда деньги надо сдавать?»
– Ой, уморил! – супруга императора по-бабьи всплеснула руками, заливаясь хохотом.
Пётр сидел довольный, время от времени пародируя Грифича, отчего супруга снова начинала смеяться.
– Да, Петенька… Знать, хороший ты император, если такие люди считают за честь тебе служить, – серьёзно сказала женщина, – как там наш принц говаривал? А! Великого руководителя окружают великие люди, посредственного – второсортные, а скверного – ничтожества.
* * *
Деньги князь поделил – двадцать пять тысяч взял себе, пять тысяч раздал помощникам в качестве премий и пять тысяч – Павлу.
– Держи, ты их честно заработал.
– Мне? – неверяще спросил мальчик, которому пока не доверяли подобных сумм.
– Тебе, тебе, – ворчливо ответил Игорь, – и не выёживайся – их ты честно заработал. Захотел бы подольститься, дал бы больше, а это твоё.
Вместо ответа Павел порывисто обнял Рюгена.
Глава 4
Заработок на турнире заставил Петербург говорить. И если вельможи и какая-то часть иностранцев откровенно иронизировали над «купеческими» замашками принца, то выходцы из небогатых Германии и Скандинавии отнеслись с восхищением – подобная рачительность им очень импонировала. Впрочем, бедные русские дворяне в большинстве своём (а они в большинстве своём и были бедными) были солидарны с немцами.
Вообще тягу к мотовству и прожиганию жизни русских дворян он здесь как-то не слишком замечал – хотя много о таком читал. Мотовством отличались прежде всего те, кому это богатство пришло в руки без особых хлопот, – вроде тех же Разумовских и прочих выскочек. Ну а средний русский дворянин просто не мог шиковать – не на что… Голодать они не голодали, но пустые щи для большинства были едой привычной.
Так что умение заработать там, где остальные только тратят, людям скорее понравилось. Докатилось и до Европы – и отношение разделилось очень резко. Фридрих отозвался весьма одобрительно – он и сам был тем ещё скопидомом. Франция же и Испания напечатали целую серию карикатур и фельетонов, порой достаточно оскорбительных. Остальные европейские страны отреагировали по-разному, но значительно мягче, без особого восторга и негатива.
– Ну ты и хозяйственный! – гулко смеялся Емельян, хлопая Игоря по плечу.
– А что делать, Емеля, – философски ответил тот, – как вспомню всех этих Разумовских и прочих… фаворитов, так аж материться хочется. Нельзя баб на трон! Вот сам посуди – будет она любовника или любовников золотом осыпать?
– Вестимо, – согласился Пугачёв, – хучь прошлую императрицу вспомни, хучь Анну. Только разве мужик на троне не будет любовниц заводить?
– Да даже если и будет, – фыркнул Рюген, – то не настолько золотом осыпать, да и к управлению их редко подпускают. А эти… сам же видел, когда мужчине за… такое деньги дают, то нормальным он остаться не может. Ну и будет доказывать себе и окружающим, что он не только за стати выбран, да в дела государственные лезть. Да и баба сама может его подталкивать, нужно ж ей окружающим доказать, что выбрала она его не за… данные осеменителя, а за ум…
