– Это серьёзно, Алекс, – рассказывал один состоятельный горожанин лет тридцати ровеснику из той же социальной среды, сидя на лавке в пивной. Помолчал, отхлебнул пену с кружки и зажмурился от удовольствия.
– Хорошее всё-таки с пивоварни старого козла выходит… Вот же – сам свинья ещё тот, а пиво… Ладно, я это к чему веду.
– Не знаю, – засмеялся собеседник, – ты уже минут пять вокруг да около ходишь.
– Да всё просто. Князь наш решил милицию организовать, да не какую-нибудь ерунду, а – настоящую, с привилегиями, правом носить оружие…
– А взамен мы должны будем участвовать в его войнах? – желчно отозвался Алекс. – Спасибо, нет.
– Не дослушал. Участвовать, возможно, и придётся, но готовить милицию будут для обороны своих же городов и натаскивать охотиться на разбойников. Немного другое, да?
– Немного. Дальше говори.
– А главное, князь наш, – тут уговаривающий понизил голос, – судя по всему, хочет сделать из нас себе опору. Ну, заместо юнкеров.
– О как… – Алекс задумался… – то есть защита городов и окрестностей города, а взамен милиционеры становятся этаким привилегированным сословием?
– Да! Поменьше будет, чем у юнкеров, и довольно сильно. Но так, знаешь… грамотно подобрали. Ни мне, ни тебе, ни кому из бюргеров право первой ночи как-то не очень нужно – за отсутствием крепостных, верно?
– Х-ха! С парой девиц я бы воспользовался… Но ты прав. То есть мы получаем привилегии и взамен обязуемся защищать свои же города? А кто мешает… Верно, будем защищать – вряд ли новый хозяин подтвердит наши привилегии… Ай да князь у нас!
– Вот! А ещё – в милиции будут только почтенные люди, теперь задумку понимаешь? Оружие, совместные тренировки, охота на разбойников и контрабандистов… Да ты через год со всеми нужными людьми познакомишься в неформальной обстановке!
– Записывай!
* * *
Вот уже пару лет, как милиция и в самом деле стала престижной, а уровень подготовки милиционеров приблизительно равнялся русским егерям. Не суворовской выучки, но всё-таки… Правда, выучка эта была до (приблизительно) ротного уровня, и Вольгаст сильно сомневался, что они достойно поведут себя под пушками или в крупном сражении. Однако гонять приграничные банды и отражать нападения властителей-соседей с их «игрушечными» войсками милиции удавалось весьма успешно.
Высокого уровня подготовки Рюген добился предельно просто – соревнования. Вот уже пять лет, как в его владениях проводятся соревнования: рапира и шпага, сабля и палаш, фланкирование, борьба, кулачный бой, панкратион, стрельба. А заманить подданных на соревнования, на которых не предвиделось больших призов, оказалось предельно просто – он воспользовался их склонностью к ярким побрякушкам и всё тем же Братствам.
Победители соревнований получали небольшую пластину, похожую на разрезанный по ободку и распрямлённый перстень. Медный, медный с бронзовым, бронзовый, бронзовый с серебром, серебряный, серебряный с золотом, золотой – в зависимости от уровня соревнований. На широкой части пластины было изображение – шпаги, ружья или кулачного бойца – и год. Победители соревнований могли нашивать пластинки к одежде или относить их к ювелиру и делать из них настоящие перстни.
Простенько? А зато работает…
* * *
Фриц протёр серебряные перстни о грубую материю куртки и ухмыльнулся довольно. С тех пор, как их новый сюзерен ввёл соревнования, нормальным мужчинам жить стало намного проще. И развлечения, а то чего уж там – туговато с ними в захолустье… и престиж – вот этак выиграешь соревнования, сделаешь у ювелира перстни из пластин – сразу окружающие видят, кто есть кто! И пивом могу угостить, чего уж…
* * *
К примеру, медную пластину-перстень здоровый мужчина мог получить без особого труда – это был примерно уровень… четвёртого разряда, если можно так выразиться. Чтобы стать милиционером, помимо имущественного ценза, кандидат должен был продемонстрировать как минимум четыре медные пластины – по любому из разновидностей фехтования, фланкированию, стрельбе и какому-то из направлений рукопашного боя.
Задача простая – здоровый мужчина, даже не имеющий таких навыков, мог заработать пластины через два-три месяца тренировок – и стать кандидатом. Полноценному милиционеру требовались уже не медные, а хотя бы медные с бронзой… Дальше были свои требования для капралов и офицеров, для инструкторов и т. д. Ну и… Стоит ли говорить о том, что у милиционеров были небольшие привилегии, вроде права носить оружие в городе (будучи в форме), избираться в городские советы и небольшие (но вполне весомые!) преимущества в торговле и промышленности.
Идея, что называется, «овладела массами», и теперь «правильный» горожанин соответствующего возраста мог не появляться в некоторых пивных, если не имел «кандидатского минимума» – пусть даже по остальным показателям он не подходил к милиционерам.
Вообще, герцог организовал огромное количество всевозможных соревнований, причём не только чисто военного образца, но и по лёгкой атлетике, гребле, плаванию, парусному спорту и т. д. Не были забыты и более спокойные развлечения – вроде соревнований по шашкам, шахматам и тавлеям.
Не просто – да, но на моральный климат это сильно повлияло. Развлечений в настоящее время, особенно в провинции, как-то маловато. Даже вон личная жизнь русских офицеров, стоящих здесь на постое, обсуждалась месяцами, а приём у командира русского егерского полка, расквартированного в окрестностях Вольгаста, считался одним из важнейших светских событий государства – сразу после приёмов самого Грифича.
Соревнования и прочие мероприятия по сплачиванию людей были нужны ещё и потому, что большая часть подданных Игоря была эмигрантами – семнадцать тысяч из тридцати. Да, в большинстве своём они имели здесь корни и шли не «наобум», а к каким-то родственникам, пусть и очень дальним. Однако проблему «притирки» это не отменяло – народ стекался к нему очень разный – и «тараканы» у них были тоже разные.
Милиция и соревнования сильно помогали – вот, даже преступность «просела» на порядок, несмотря на наплыв эмигрантов. Ну как тут «пошалить», если примерно каждый пятый мужчина подходящего возраста состоял в милиции, причём остальные члены его подразделения жили по соседству? Выучка, плюс умение работать в команде, плюс – масса готовых прийти на помощь «правильных» мужчин, постоянно пересекающихся друг с другом на каких-то соревнованиях – хотя бы в качестве зрителей.
Закончилась эпопея посещением конезаводов на Рюгене. И да – именно во множественном числе. В одном разводились обычные кони… Впрочем, «обычными» коней, предназначенных кирасирам, никак не назовёшь. Постоянное поголовье на сегодняшний момент насчитывало чуть больше пятисот голов – неплохой результат, учитывая, что разведением князь занялся сравнительно недавно. Однако и слишком сложной эту задачу нельзя было назвать – рядом были Скандинавия и кнжества Германии, откуда можно было импортировать весьма породистый скот.
Был и конезавод, которым рюгенцы особенно дорожили, – здесь выращивали таких же лошадей для кирасиров, но исключительно белоснежных – уже для него самого и «его» кирасирского полка. В своей основе эти были те самые лошади, которых ему надарили после «Битвы у Моста». Жители острова весьма трепетно отнеслись к ним, и снова Игорю казалось, что тут присутствуют какие-то «сакральности». Пусть пока племенных «облачных» коней было менее полусотни, но, учитывая трепетное отношение рюгенцев к табуну, его будущее выглядело оптимистично.
Супруга с детьми покинула принца на том же корабле, что доставил его на Рюген: старики предсказывали, что в этом году волнения на море начнутся раньше обычного, и Наталья не захотела подвергать детей даже небольшому риску.
– Милый, ты не обидишься? – с некоторым сомнением спросила она.
– Нет, – засмеялся князь, – отплывайте в Петербург.
Нужно сказать, что дело было не только в риске – жена весьма деликатно дала Игорю возможность навестить бастардов. Она прекрасно знала об их существовании и относилась к вопросу весьма спокойно… В самом деле спокойно – попаданец осторожно просканировал её отношение к изменам и бастардам. Волновала её разве что возможность того, что супруг излишне увлечётся или «намотает» какую-то нехорошую болезнь.
А в остальном… выросла она в такой среде, где многие вельможи имели настоящие гаремы из крепостных и несколько «побочных» семей, живущих едва ли не в соседнем доме. Так что на таком вот фоне Грифич выглядел… Не аскетом, конечно, но человеком вполне приличным – подумаешь, признал четверых бастардов да выделил деньги на их содержание… Любовниц в высший свет принц не вводил, да и содержание внебрачным детям пусть и было вполне приличное, но не более того. Так что здравомыслящая и достаточно флегматичная супруга относилась к ситуации со смесью покорности судьбе и… иронии.
