нами приехала.
— Пробей всё, что можешь. Утром отправлюсь в Ливорно.
— И что ты там будешь делать? — недовольно спросила Карла. — Подойдёшь и спросишь о цели прибытия?
— Смотря, что там за следователь. Может, и спрошу, — улыбнулся Рико и одной рукой притянул её к себе. — А если там красивая синьорина, — его голос понизился на два тона и завибрировал, — разговорю её по-другому… — Губы скользнули к шее, и по коже Карлы побежали мурашки, а глаза сами собой прикрылись. — Попрошу не ловить нас… — Рико коротко поцеловал её, прихватив кожу на шее, — потому что мы очень… — новый поцелуй спустился ниже, к плечу, и Карла слегка откинула голову, — хорошие…
— Сомневаюсь, что она так просто расколется, — заметил Марио, заставив Рико отвлечься. Он повернулся к монитору и прищурился, разглядывая фотографию строгой блондинки, от которой даже через экран веяло холодом.
— Это что, она? — ревниво воскликнула Карла и тут же оттолкнула Рико от себя. — Только посмей с ней заигрывать, я тебе глаза выцарапаю!
— Малышка, да кому она нужна! — Рико поднял было руки вверх, но тут же потянулся к ней. Карла, среагировав быстрее, оттолкнула его и отскочила на пару шагов назад.
— По-другому, значит, разговоришь? — сузив глаза, прошипела она. — Знаю я тебя, кобеля, ни одной юбки глазами не пропустишь!
— Так то глазами, Карлита! Зачем нам зрение, если не смотреть на красоту?
— Ещё одно слово, и ты точно останешься без глаз!
Рико хлопнул ресницами и улыбнулся, в один шаг сокращая расстояние между ними.
— Ты действительно сможешь сделать это, — проникновенно проговорил он и склонился к её губам, прошептав: — Но тогда я не смогу любоваться тобой.
Карла возмущённо засопела, чувствуя, как капитулирует под мягким ореховым взглядом. Потом легонько ткнула его кулаком в плечо и проворчала:
— Только попробуй применить к ней свои чары, Рикардо.
— И не подумаю, — промурлыкал он, поцеловав её мучительно-нежно и глубоко.
— Когда-нибудь она действительно его убьёт, — прокомментировала наблюдавшая за сценой Аллегра. — Может, ты займёшься этим?
— Я? — Марио натурально удивился. — Я и двух слов связать не смогу рядом с такой важной синьорой. Она даже слушать меня не станет! И расколет в один момент.
— Что, великий Марио стушевался перед женщиной? Никогда не поверю! — Аллегра фыркнула.
— А что, луковка, ты правда считаешь, что у меня получилось бы? — Марио игриво повёл бровями, прожигая девушку горящим взглядом.
— Может быть, — улыбнулась Аллегра и воскликнула, заметив, что Рико перекинул Карлу через плечо и направился к лестнице: — Эй, вы куда? Мы ещё не закончили!
— Полчаса, Аллегра! — не оборачиваясь, бросил Рико. — Для начала мне надо уговорить Карлу. А заодно, — он остановился у первой ступеньки и бросил взгляд через плечо, — потренироваться в искусстве переговоров.
— Отпусти меня! — взвизгнула Карла, принимаясь колотить его по спине. — Потренироваться! Я тебе покажу, как тренироваться!
— Обязательно отпущу, малышка. Когда поблизости окажется кровать. — Рико принялся подниматься, и окончание его фразы донеслось уже со второго этажа: — Так ты хочешь мне показать что-то новое? Тогда мы спустимся через час!
— Кролики, — вздохнула Аллегра, закрывая ноутбук и поднимаясь. — Пойдём во двор, что встал. Не знаю, как ты, но я слушать их уговоры не хочу.
— Если бы ты хоть разок позволила мне себя так поуговаривать, луковка, — вздохнул Марио, провожая её фигуру тоскливым взглядом.
5. Не в моём вкусе
Только прибыв в Ливорно Даниэлла поняла, что страдает шумовой болезнью. Вся её жизнь прошла в Риме, отдых — на шумных курортах, но здесь казалось, что её окружил вакуум, а уши заложило ватой. Вечером на район, где находилась квартира, снятая отделом, опустилась тишина, а в открытые окна залетали лишь стрёкот сверчков, тихие трели ночных птиц и редкие голоса припозднившихся прохожих. А ещё отчаянно пахло морем. Привыкшую к никогда не засыпающей, шумной столице Даниэллу подобный контраст смущал и напрягал. Она не умела находиться в тишине — слишком много мыслей тут же появлялось в голове. Даниэлла чувствовала свою инородность, и даже на работе поначалу не удавалось сосредоточиться, хотя обычно она служила отличным способом отвлечься. Здесь явно не привыкли ложиться поздно: после десяти окна в домах начали гаснуть, а спустя час город и вовсе погрузился в сон.
Разложив бумаги на полу, Даниэлла села, скрестив ноги, и задумалась. У них четыре дела, связанные между собой лишь пресловутыми статуэтками. На фабрику по производству она собиралась съездить завтра, чтобы узнать, в какие именно магазины и точки они поставляют продукцию. А пока надо было найти ещё хотя бы одну зацепку, способную привести к ворам. Даниэлла взяла блокнот и постучала кончиком ручки по зубам. Что-то было, однозначно было. Итак, для начала транспорт. В двух из четырёх отчётов указывался разный рисунок шин, значит, у них по меньшей мере три машины. Всякий раз преступники останавливались в двух-трёх десятках метров от дома, но следов обуви нигде обнаружить не удалось — либо они специально избегали пыльных дорог, либо им просто везло. В везение Даниэлла верила с трудом — пока что перед ней вырисовывался образ довольно-таки дерзких, хоть и не слишком амбициозных грабителей. Хотя тот факт, что они не влезали в по-настоящему богатые дома, говорил о том, что главарь этой банды явно понимал, кому не следует переходить дорогу. Только в последний раз оплошал.
В блокноте, под обведённым красным словом «Статуэтки. Фабрики. Краска» появилась вторая запись: «Машины. Следы шин». Ручка снова отбила дробь по зубам. А что, если эти дела — не единственные? Кто знает, сколько они успели ограбить домов, прежде чем в голову пришла «светлая» мысль оставлять памятные сувениры для полиции? Может, стоит поднять дела за последние год-два и сравнить улики? Сколько это займёт времени? Сколько вообще нераскрытых ограблений произошло в этот срок на
