разберусь! — Кондо Кагари обрадовался поручению, которое было ему по силам, и покинул кабинет.
— Что с моим мужем, Кацураги-сан? — спросила женщина. — Вы можете сказать?
— Ох, — вздохнул я. — Оядзаки-сан, у вашего супруга тяжёлая анемия из-за неправильного питания. То, чем вы питаетесь уже десять лет — это прямой путь к полному истощению всех запасов в организме.
— Да что вы такое говорите, Кацураги-сан? — не поверила мне женщина. — Глупость какая-то!
— Рекомендую и вам сдать общий анализ крови. Поднимитесь в мой кабинет, когда Оядзаки-сан будет госпитализирован. Я выдам вам направление.
— А что… Что нам делать потом? — разволновалась женщина. — Мы уже привыкли так питаться!
— У вас всего два варианта, — ответил я. — Либо регулярно принимать препараты железа, либо постепенно переходить на полноценный рацион с говядиной, курятиной и всеми остальными видами мясной пищи. Разумеется, делать это нужно будет постепенно. Ваша поджелудочная и микрофлора кишечника уже давно отвыкла от переваривания животных белков.
— Мы… подумаем, Кацураги-сан, — опустила голову женщина.
Она ещё не была готова смириться с тем, что эта диета привела к госпитализации её супруга. Но винить себя начала заранее.
— Оядзаки-сан, вы ни в чём не виноваты. Многие на волне этой модной тенденции берутся переходить на вегетарианство. Свои плюсы у такого режима питания тоже есть, соглашусь, — произнёс я. — Но делать это нужно правильно. Витамины и микроэлементы, такие как железо, должны поступать в организм отдельно. В противном случае… Результат вы сами видите.
— Куда пишем направление, Кацураги-сан? — спросил Нода Такео.
— Я сам напишу, Нода-сан, не утруждайтесь, — ответил я.
Не хватало, чтобы он запихнул Оядзаки в какую-нибудь хирургию. Тогда мечта Кондо Кагари точно сбудется, и ректального исследования Оядзаки Хироши уже не избежать. Хотя, ему в любом случае, его не избежать. Для госпитализации с анемией его должен посмотреть хирург и оставить своё заключение. Таковы правила.
Я заполнил направление в гематологическое отделение, попросил Ноду вызвать хирурга — Рэйсэя Масаши, а затем подошёл к Оядзаки Хироши.
— Оядзаки-сан, не переживайте, — успокоил его я. — Это состояние легко купируется. Сегодня начнёте курс лечения, через несколько дней вам уже станет значительно легче. После выписки обязательно приходите ко мне на приём вместе с супругой, мы обсудим ваш дальнейший план питания.
Оядзаки благодарно кивнул, после чего я с чистой совестью покинул кабинет и вернулся к приёму.
Кондо Кагари в кабинете не оказалось. Странно.
— Огава-сан, а Кондо-сан не заходил? — спросил я.
— Нет, Кацураги-сан. Он ведь ушёл вместе с вами, — ответила медсестра.
— Я отправил его в лабораторию. Он уже давно должен был вернуться, — пожал плечами я. — Потерялся, что ли?
— Кацураги-сан, могу я задать один нескромный вопрос? — спросила Огава Хана.
— Вы целую неделю вели себя очень скромно, Огава-сан, — усмехнулся я. — Думаю, один такой вопросик вам можно позволить.
— Почему вы так печётесь о Кондо-сан? — поинтересовалась она. — Он ведь ваш будущий конкурент. Вернее, уже настоящий. Не лучше ли будет позволить ему самостоятельно разбираться во всех медицинских тонкостях.
— Вопрос не столько не скромный, сколько глупый, Огава-сан, — ответил я. — На то есть две причины. Во-первых, я уже много раз говорил, что ничего общего с нечестной конкуренцией иметь не хочу. Я — его наставник. А значит, должен дать Кондо-сан всё необходимое для работы. Во-вторых, сами подумайте, Огава-сан! Допустим, я подпишу приказ об окончании его стажировки. И что дальше? Неопытный врач начнёт калечить пациентов из-за того, что я не дал ему должных знаний. Кому от этого будет лучше? Мне? Думаете, я буду рад, что таким способом я подлечу в рейтинге на фоне Кондо Кагари? Нет уж, Огава-сан.
— Простите, Кацураги-сан, теперь я поняла. Вопрос действительно глупый, — нахмурилась Огава.
— Всё нормально. Будет лучше, если вы, как и я, пойдёте по пути честной конкуренции. А для начала суть этого пути надо понять.
— Кацураги-сан! — воскликнул влетевший в кабинет Кондо. — Я только что принял своего первого пациента!
Улыбка на лице Кондо Кагари расползлась до самых ушей.
— Не понял, Кондо-сан, — удивился я. — Какого пациента? Где вы его нашли?
— В коридоре. Пожилой мужчина не смог найти кабинет своего врача, — начал объяснять Кондо. — Он пришёл из-за головных болей. Я померил ему давление, оно было за сто сорок на девяносто. Я расписал ему, какие препараты стоит принимать, и отпустил домой.
Я аж за голову схватился.
— Кондо-сан, да вы что! — крикнул я. — А к кому был записан пациент?
— А… Не знаю, — пожал плечами Кондо Кагари. — А это имеет значение?
— Господи боже, Кондо-сан, конечно, имеет! — произнёс я. — Вы хотя бы имя его записали?
— Н-нет… — не на шутку напрягся Кондо.
От широкой улыбки не осталось и следа.
— Ух, — тяжело вздохнул я. — Кондо-сан, начнём с того, что это был чей-то пациент. Наши терапевты очень трясутся из-за своего рейтинга, и вы только что увели у них потенциальные очки — это раз. Более того, вы и себе очков не заработали, поскольку не узнали его имя и теперь не сможете провести пациента через медицинскую информационную систему. Это — два.
С каждым моим словом Кондо Кагари становился всё бледнее и бледнее и стал походить на госпитализированного мной Оядзаки Хироши.
— Но это ещё не самая главная ваша ошибка, Кондо-сан, — произнёс я. — Поскольку вы приняли пациента в коридоре и никак не провели его через систему, он ушёл домой и не оплатил консультацию врача. А поскольку она не оплачена — она проведена незаконно. То есть, вы проконсультировали человека неофициально.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — затараторил Кондо. — Что же я наделал⁈ Я так обрадовался, что, наконец, самостоятельно принял своего первого пациента. Я напрочь забыл, что его нужно проводить через систему… Кацураги-сан, я ничего не мог поделать. Дедушка ходил туда-сюда по коридору и причитал, что у него болит голова! Я не смог его проигнорировать.
Ох и дурная же башка — этот Кондо Кагари. Я прекрасно вижу, что мотивы у него чистые. Парень-то он совсем не плохой, но ориентируется в правилах клиники и вопросах медицины из рук вон плохо.
— Кондо-сан, держите себя в руках, — строго произнёс
