не повезло нарваться на сильного молниевика, — я вглядываюсь в происходящее за стеной. — Электричество — её слабость.
— Бедненькая! — Лена в ужасе лепечет, её голос дрожит, словно она и сама чувствует удары молний.
А я в это время усиленно просчитываю варианты. Ломтика внутрь не забросить — подорвёт и Змейку вместе с остальными. Так что взрыв-артефакты — не вариант. Змейка сейчас наверняка скручена молниями и полностью беззащитна. Но раз её ещё не добили, значит, засевшие внутри что-то замышляют. Возможно, хотят выкупить за неё свободу. Акулья Падь обречена, но финны могут засомневаться в ценности хищности для меня. Надо срочно связываться с боевиками в убежище.
Я отправляю мыслеречь прямо в голову Грандмастеру.
«Что вы хотите за зверя?» — вопрос ясен и точен, намекая, что Змейка мне крайне важна.
«Ха! Да я сразу понял, что у тебя зверюшка не простая! Оранжевый уровень минимум! И ещё через стены скачет, как призрак! Не дуркуй, русский, такую имбу ты не бросишь!»
«Так я это только что сказал, умник, — хмыкаю. — Говори уже конкретно, что хочешь».
«Я с шестёрками не торгуюсь. Ты тут главный?»
«Главный-преглавный», — отзываюсь.
«Хм, телепат в главных? Ну ладно. Я отпущу твою четырёхрукую, если вся ваша группировка уберётся из Акульей Пади».
«А луну с неба тебе заодно не достать? — закатываю глаза, медленно теряя терпение. — Слушай, переговорщик года, может, вернёмся к реальности? Ты ведь, возможно, хочешь выбраться отсюда живым, верно?»
На том конце тишина. Для молниевика он что-то чересчур долго соображает.
«Дайте нам корвет и безопасный коридор из Акульей Пади. Но сначала взамен зверя предоставите другого заложника».
«Чем вас нынешняя пленница не устраивает?» — усмехаюсь, уже догадываясь, в чём дело.
«Её слишком трудно удерживать, — нехотя признаётся Грандмастер. — Нам нужен кто-то посговорчивее из твоих военачальников. И, естественно, с антимагическими наручниками. Когда на корвете уйдём, высадим его на берег, как только от крепости отплывём подальше».
«Замена есть», — киваю. Предложение для меня выгодное во всех отношениях. Сам же финн ещё не догадывается о своей ошибке.
«И не вздумай вместо военачальника подсунуть нам шестёрку!»
«Не вздумаю, — усмехаюсь. — Я пойду сам на обмен. Устроит ли тебя граф Русского Царства и конунг иномирского государства?»
«Хм, сам? — недоверчиво переспрашивает финн. — Почему это сам⁈ С чего ради такая самопожертвенность⁈»
«Ну, вот такой я конунг, — пожимаю плечами. — Всегда первым в бой, всегда лезу в ловушки и приключения. Да ты не переживай — на мне будут наручники. Ну что, молчишь? Или уже испугался и передумал?»
Пауза тянется. Видимо, Грандмастер просит сканера оценить меня. Стена, конечно, глушит детали, но главное можно разобрать. Что они видят? Сильного мага, Дар которого наручники заглушат. Правда, есть ещё артефакты. Их снять не проблема.
«Скидывай свои побрякушки, надевай браслеты и подходи к двери», — решается Грандмастер. — «И без глупостей, ясно?»
«Ясно, ясно».
Ну всё, клюнули. Дело за малым.
«Змейка, — мысленно связываюсь с ней, — держись спокойно, без резких движений. Мы тебя вытащим».
«Я — Мать выводка, фака-а!» — шипит она в ответ, не желая уступать. — «Мазака, сссех порррву».
«Всех порвёшь, но потом, ясно, фака⁈»
«Р-радно, фака», — наконец смиряется Змейка.
Я подзываю Светку, отдаю ей зеркальца и другие артефакты из разгрузки, параллельно приказывая гвардейцу принести наручники.
— Даня, зачем наручники? И зачем снимать допзащиту? — Светка смотрит на меня с недоумением, и Камила с Леной обмениваются такими же непонимающими взглядами.
— Ни за что не догадаешься. Я пойду в заложники вместо Змейки, — улыбаюсь блондинке, и она округляет глаза. Впрочем, как и все, кто слышит нас.
— Даня, что⁈ Но это же… это же…
— Что? — я с улыбкой жду ответа.
— … безумие в твоём стиле, — выдыхает блондинка, погрустнев, и вдруг ее лицо загорается надеждой: — А с тобой нельзя?
— Думаю, им и одного русского дворянина будет жирно, — качаю головой. — Но спасибо за предложение. Кстати, приведите Угало Быка. Вроде бы я его несильно стукнул. Интересно узнать, кто же такие смелые сидят в убежище, пока их соратники сражаются.
Пока гвардейцы тащат наручники и полуголого финна в бессознательном состоянии, на горизонте появляются Булграмм и Студень, явно взбудораженные.
— Конунг! — Великогрыч взбудоражен не на шутку. — До меня дошла весть, что ты решил сдаться врагу, чтобы вызволить свою верную Горгону. Это, конечно, благородно, но позволь мне, твоему воеводе, пойти вместо тебя.
— Не позволю, — отвечаю спокойно, протягивая руки. Гвардеец тут же надевает на меня браслеты. — Ты ведь, небось, мечтаешь героически сложить голову в неравном бою?
— Жизнь отдам! — горячо подтверждает тавр, глаза сверкают решимостью. — За Тавиринию! За конунга!
— Не пойдет. Мне вы все нужны живыми, — пресекаю его пыл веселым тоном. — А сейчас не шумите.
Булграмму приходится затихнуть.
Я тем временем погружаюсь в сознание Угало. Сын конунга, говоришь, бугай? Ну да, почти… Но это «почти» — ключевое. Обычный бастард, один из сотен, которых у финского конунга хоть пруд пруди. Ценность этого бородача для Тапио — абсолютный ноль. Конунг не утруждает себя заботами о своих незаконнорожденных отпрысках.
А в убежище сидят такие же бастарды. Просто, в отличие от Угало, они не настолько смелые и решили отсидеться в укрытии, благо статус бастарда это позволяет.
Потряс наручниками для проверки, и, убедившись, что они достаточно крепки, направляюсь к бронированной двери.
— Ладно, не скучайте, скоро вернусь, — бросаю через плечо своим. — Студень за главного.
Когда подхожу к убежищу, дверь со скрипом медленно приоткрывается, словно приглашая войти. Я протискиваюсь внутрь. Тесное помещение, вокруг дюжина бастардов, все низкого ранга, кроме одного — Грандмастера. И этот тип внушает: стоит в сверкающих молниевых доспехах, напротив Змейки, которая вся скручена высоковольтными синими змеями. Хищница не переставая тужится в попытках их разорвать, и Грандмастеру приходится постоянно быть в напряжении.
— Мазака⁈ — удивлённо смотрит на меня Змейка.
— Ну, наконец-то, русская свинья, — с бешенством рычит рыжий слабосилек из угла. — Вздумал Падь забрать⁈ — Подходит ко мне и с размаху бьёт в скулу. Я даже не моргнул — тело физика, все дела, а вот он хватается за запястье с перекошенной рожей. — Ах, сука!
— Мы договаривались на обмен, — обращаюсь спокойно к Грандмастеру, игнорируя жалкого рыжего.— А иначе вы отсюда живыми не
