– Мужчину, женщину?
– Хозяин не счел нужным поставить меня в известность.
– Ваша комната на этом же этаже?
– Нет, милорд, я размещаюсь в мансарде, – покачал головой слуга и кивнул на шнур сонетки у камина. – Мистер Росс мог вызвать меня в любой момент, но предпочитал одиночество.
– Как долго вы у него служили?
– Со времени его возвращения из России.
– А он был в России?
– Да, милорд.
Взгляд Себастьяна снова вернулся к открытке за позолоченной рамой. Как наследник графа Гендона, он получил такую же, но до сего момента не собирался идти на прием. А вот теперь…
Виконт осознал, что Ноа Пул продолжает говорить.
– … двадцать лет беспорочной службы, – лепетал тот, – и если вы, милорд, случайно узнаете, что кому-либо требуется камердинер, я располагаю прекрасными рекомендациями.
Слуга стоял, молитвенно сложив ладони и прикусив нижнюю губу, с надеждой в широко раскрытых глазах.
– Если услышу о вакансии, непременно упомяну ваше имя.
Коротышка благодарно поклонился.
Девлин уже собрался уходить, когда камердинер вновь прокашлялся и сказал:
– Попробуйте побеседовать с мадам Шампань.
– С кем? – оглянулся через плечо виконт.
– С Анжелиной Шампань, владелицей заведения на первом этаже. Вообще-то, ей принадлежит весь дом. Она просиживает у своего эркерного окна большую часть дня – и даже полночи, – Пул сглотнул, и его двойной подборок почти исчез в пухленькой шее. – По моему опыту, от внимания этой дамочки мало что ускользает.
– Благодарю вас, это может пригодиться, – кивнул Себастьян и отправился на поиски хозяйки. Но в благоухающей и шумной кофейне ему сообщили, что мадам ушла и вернется лишь поздно вечером.
Виконт достал из кармана часы и нахмурился – было почти одиннадцать.
* * * * *
Самолично правя коляской, Девлин прибыл в Блумсбери и обнаружил, что на просторной площади к северу от Нью-роуд возведено огромного размера круглое деревянное ограждение, напоминающее примитивную крепость из диких американских краев. Вертикально поставленные щиты высотою до пятнадцати футов пресекали попытки пестрой толпы зевак хоть краем глаза увидеть пресловутый паровоз, не заплатив положенной платы.
– Если задержусь дольше, чем на десять минут, поводи лошадей, – велел виконт своему юному груму, восседавшему на запятках экипажа. Из-за дальнего края ограды извергнулся пар и донесся резкий свист. Гнедые всхрапнули, испуганно замотали головами.
– Тише, тише, ребятки, – успокаивающе приговаривал Том, перебираясь на сидение. Этот щуплый тринадцатилетний подросток со щербатой улыбкой был предан Девлину всей душой. – Может, лучше погулять с ними прямо сейчас?
– Как хочешь, – Себастьян спрыгнул с коляски. – Кстати, можешь попробовать за это время выяснить, где имеет обыкновение обедать сэр Гайд Фоули.
– Лады, хозяин.
Уплатив положенный шиллинг за вход, виконт прошел за высокий забор и обнаружил внутри пустое пространство с проложенными в кружок рельсами. На дальнем конце круга виднелась небольшая паровая машина, поставленная на колеса, и присоединенный к ней переделанный открытый экипаж. Котел паровоза дымил и выбрасывал клубы пара, наполняя воздух жаром раскаленных углей.
Вдоль рельс прогуливались с полсотни храбрецов – от нарядно одетых леди и джентльменов до таращивших глаза мастеровых, однако экипаж оставался пустым. Очевидно, одно дело было заплатить деньги, чтобы посмотреть на трясущуюся и посвистывающую машину, и совсем другое – взаправду рисковать жизнью и здоровьем, отважившись на поездку.
Девлин окинул взглядом разношерстное сборище, разыскивая баронскую дочь. Время близилось к полдвенадцатого; возможно, она уже побывала тут и уехала.
– Вот уж не знала, что вас интересуют достижения современной науки, – прозвучал благовоспитанный женский голос за его спиной.
Оглянувшись, Себастьян увидел мисс Джарвис, взиравшую на него с выражением, которое оказалось невозможным распознать. Геро была высокой, почти такой же высокой, как ее могущественный отец. Никто никогда не назвал бы эту леди «хорошенькой», однако она была по-своему привлекательна, несмотря на унаследованный от лорда Джарвиса римский нос и надменный вид. На баронской дочери красовалось нежно-зеленое платье для выездов, наклоненный зонтик в тон наряду закрывал лицо от солнечных лучей, а из-под щеголеватой, отделанной бархатом шляпки выбивалось несколько мягких русых прядей. Позади хозяйки с перепуганным видом жалась горничная – ведь незамужние аристократки никуда не выходили без служанки.
– Мы многого не знаем друг о друге, не так ли? – парировал виконт. Он действительно вскользь интересовался научными новинками, но, как на грех, не питал особых симпатий к паровым механизмам.
– Действительно, – собеседница скользнула взглядом по кучке любопытных зевак. – Боюсь, мистеру Тревитику не удалось привлечь много публики. И даже тем, кто заплатил, чтобы посмотреть, похоже, недостает храбрости, чтобы прокатиться.
– Может, они просто ждут, пока кто-нибудь не вызовется первым?
Переведя серые глаза на лицо Себастьяна, Геро улыбнулась:
– Если вы согласны, я не прочь.
– Я? – изумленно воззрился виконт.
– Но вы же не боитесь, как остальные?
Себастьян оценивающе посмотрел на пылающее под котлом пламя.
– Вам известно, почему Уатт настаивает на использовании пара низкого давления?
– Конечно. Потому что механизмы с высоким давлением могут быть опасны. Зато их можно делать гораздо меньшими по размеру. Вот за этим, – элегантно обтянутая перчаткой рука махнула в сторону машины Тревитика, – за этим – будущее.
Виконт почесал нос согнутыми костяшками пальцев:
– Я слышал, одно из его компактных изобретений взорвалось, убив четверых человек.
– Это была ранняя модель, – поджала губы собеседница. – Уверяю вас, наступит время, когда подобные приспособления будут перевозить людей по дорогам, заменив лошадей.
– А мне нравятся лошади, – заметил Девлин.
– Мне тоже. Но я признаю ограниченность их возможностей. Только представьте, чего можно достичь при помощи неутомимых паровых двигателей – если только трусы и ретрограды перестанут их отвергать.
С кислой усмешкой Себастьян забрался в пустой экипаж и протянул ладонь:
– Так что же, мисс Джарвис, покажем пример?
Геро подала ему руку.
– Ах, мисс! – воскликнула горничная, крепко прижимая кулачки к груди. – Вы ведь не заставите меня лезть на эту штуковину?
