Читаем без скачивания Жизнь на другой стороне - Сильвия Браун

С его разрешения я послала запись сеанса моему другу-профессору в Стэнфорд и попросила дать объективную оценку тем удивительным метаморфозам, которые тогда происходили. Если мой клиент нуждался в помощи психиатра, я была готова отвезти несчастного к специалисту. С другой стороны, если с клиентом произошло то же, что и с Брайди Мерфи, он нужен был мне как участник необычайного эксперимента.

В 1952 году гипнотизёр Мори Бернштейн записал несколько сеансов, которые он проводил для женщины по имени Вирджиния

Тайг. Пребывая в гипнотическом трансе, она назвала себя Брайди Мерфи и заявила, что живет в Ирландии в девятнадцатом веке. Во время сеансов она говорила по-ирландски, с сильным провинциальным акцентом, пела ирландские песни и, подробно описывая события столетней давности, рассказывала о своей жизни в маленьком городке Корк. Книга Бернштейна «В поисках Брайди Мерфи» стала бестселлером. Меня интересовала эта история, но я ещё не решила, стоит ли в нее верить.

Спустя три дня после того, как я отправила плёнку в Стэнфорд, раздался телефонный звонок. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос: «Откуда у вас эта запись?!» Я никак не ожидала от обычно сдержанного профессора такой эмоциональности и осторожно поинтересовалась: «Почему вы спрашиваете?»

Как выяснилось, он и его коллеги трое суток, не смыкая глаз, изучали запись моего сеанса. То, что они выяснили, привело их в смятение: «разрозненные слоги», которые я принимала за бред сумасшедшего, в действительности оказались речью на забытом древне-ассирийском языке. В семнадцатом веке до нашей эры на этом наречии говорили в основном строители пирамид.

На всякий случай я позвонила своему клиенту и спросила: «Кажется, вы владеете древне-ассирийским?» Думаю, к концу нашей беседы он решил, что я не в своём уме. Наверное, определённые сомнения начали закрадываться в его душу уже в тот день, когда по окончании сеанса я стала задавать ему весьма странные вопросы.

Благодаря этому случаю я нашла область применения для регрессивного гипноза. Теперь я не ограничивалась лишь одной, нынешней, жизнью клиента. Если во время сеанса регрессивного гипноза всплывала информация из прошлого, я, оставаясь сторонним наблюдателем, отправляла клиента назад во времени, туда, где остались корни его нерешённых проблем. Поначалу я полагала, что регрессии в предшествующие жизни будут редким явлением. Ничего подобного. Я осторожно уводила своих клиентов через момент их рождения в этой жизни назад, в далёкое прошлое. В результате один за другим, сначала десятки, потом сотни и, наконец, тысячи клиентов подробно описывали свои прошлые жизни. Многочисленные истории моих клиентов изучаются сотрудниками «Нирваны». Каждый случай рассматривается в отдельности. Полученная информация проверяется по материалам огромного архива Сен-Бруно. Так, например, мы нашли сведения, подтверждающие, что женщина по имени Селена Франклин действительно жила в 1843 году в Пеории, штат Иллинойс. У неё были две дочери, Маргарет и Марион, и муж Вильям, фермер, занимавшийся продажей пшеницы. Мы записываем все истории, если их реальность можно подтвердить документально. Сегодня в моём офисе хранятся тысячи таких свидетельств.

Регрессивный гипноз даёт потрясающие результаты. Он исцеляет подобно живой воде. По моим наблюдениям, когда выявляются истинные причины несчастий, похороненные в подсознательных воспоминаниях предыдущих воплощений, состояние клиентов с необъяснимыми фобиями и хроническими болезнями как минимум улучшается, а в большинстве случаев наступает полное выздоровление. Это открытие вдохновило меня на интенсивные исследования. Если речь идёт о душевном и физическом здоровье человека, мне нужно знать всё о методах исцеления, независимо от того, что является панацеей — реинкарнация или жираф в крапинку.

Результаты своей работы я постоянно обсуждала с несколькими коллегами. Среди них был д-р Билл Яброфф, профессор психологии, преподававший в университете Санта-Клары. Такой же, как и я, неутомимый исследователь, он подвергал сомнениям всё и вся. При этом у него было особое отношение к сведениям о прошлых жизнях. Я рассказывала ему совершенно невероятные истории моих клиентов, приносила шокирующие записи сеансов, но он ни разу не воскликнул: «Какая нелепость! Абсурд!» Всякий раз он увлечённо говорил: «Почему бы нам это не проверить!» Я бесконечно признательна ему.

Когда он успешно провел самое захватывающее исследование в своей практике, я, в некотором смысле, «отсутствовала». Дело в том, что его увлекла идея познакомиться с Франсиной. Он посетил несколько её лекций по богословию, послушал, что она рассказывала о Другой Стороне, и в конце концов попросил меня войти в транс, чтобы он мог поговорить с Франсиной и кое-что у неё узнать. Я сама постоянно устраивала Франсине своеобразные проверки, задавая ей каверзные вопросы, и потому меня не пришлось долго уговаривать. Билл надёжный человек. На него можно было положиться. Кроме того, я знала, что он относился к франсине с уважением и готов был верить ей.

Однажды вечером он уединился с Франсиной в моём офисе, у Билла имелся список из двадцати имен умерших больных, выбранных им наугад из сотен историй болезней, хранившихся у него и в картотеках его коллег. Он зачитывал эти имена, а франсина называла причины смерти пациентов. План Билла выглядел достаточно просто: если Франсина действительно «вещает» с Другой Стороны, у неё должен быть доступ к нужной информации. В противном случае ей придётся выдумывать ответы, и она непременно провалит экзамен.

Франсина подробно описала причины смерти девятнадцати из двадцати пациентов. Казалось, она досконально знала результаты патологоанатомических исследований. Не ограничиваясь краткими ответами вроде «огнестрельное ранение» или даже «огнестрельное ранение в голову», она говорила, например, следующее: «Нанесённое самому себе огнестрельное ранение в правый висок. Рана сквозная. Выходное отверстие под левым ухом».

Ответы Франсины ошеломили Билла. Невероятно, но она очень точно определила причины смерти девятнадцати из двадцати пациентов. Билл изначально допускал, что Франсина могла «подсмотреть» его мысли, и потому, составляя список имен, старался не смотреть на заключения врачей, поскольку не хотел, чтобы в его памяти запечатлелась информация, которую она могла бы «прочесть». То есть он не мог бессознательно «подсказать» Франсине ответы, так как и сам их не знал. И все же Франсина сдала устроенный им экзамен на «отлично».

Лишь в одном случае ответ Франсины отличался от медицинского заключения. В историю болезни пациента, умершего от передозировки наркотиков, вкралась ошибка. По словам Франсины, наркотик, вызвавший его смерть, был изготовлен из трёх веществ В заключении патологонатомов. упоминались лишь два компонента. Неуемное любопытство Билла заставило его провести небольшое расследование. Он позвонил родственникам покойного и, к своему величайшему изумлению, узнал, что они, оказывается, уже потребовали произвести повторное вскрытие. В результате выяснилось, что смерть этого пациента наступила от передозировки наркотика, изготовленного из трёх, а не двух компонентов.

Биллу нравилось рассказывать эту историю во время лекций. Он неизменно добавлял: «Сильвия делает значительные успехи». Несмотря на мои уверения, что Франсина заслуживает признания в большей степени, чем я, он оставался непреклонным в своём стремлении увенчать меня лаврами.

В то время мои друзья, специализировавшиеся в области психиатрии, психологии и медицины, интенсивно изучали проблему реинкарнации. Мы постоянно советовались друг с другом и делились результатами своих наблюдений. Наконец мы решили провести в один из выходных дискуссию на тему наших исследований. Когда мы вошли в аудиторию, нас уже ждали. Сначала я чувствовала себя «не в своей тарелке». Несмотря на то что нам оказали радушный приём, я боялась, что вот-вот кто-нибудь произнесет с иронией: «Поприветствуем великолепную пятёрку Самых Прославленных Докторов… и Сильвию!» Но у меня с собой было впечатляющее количество плёнок с записями документально подтверждённых регрессий моих клиентов в их прошлые жизни, и я верила, что работаю на общее благо, поэтому мое смущение длилось недолго. В конце концов, я действительно верила в собственные силы.

До начала диспута мы обсудили возможность проведения сеанса регрессивного гипноза без предварительной подготовки, прямо на сцене. Правда, нам нужен был доброволец из зала. Коллег терзали сомнения, но я, как всегда, решительно заявила: «Получится, значит, получится. Если нет, то нет. Мы не узнаем этого, если будем сидеть сложа руки. Нужно действовать».

Свою помощь предложили сразу несколько добровольцев. Я остановила свой выбор на привлекательном, хорошо одетом молодом человеке. По выражению его лица можно было понять, что он вовсе не собирался верить в «блеф», называемый реинкарнацией, однако готов терпеливо выслушать «шаманов» и проявить к ним снисхождение — так, на всякий случай, вдруг в этом что-то есть?