к промыслу, можно сказать, только за счёт рыбы и жил. Но в детстве, когда Даша задавала слишком много вопросов, он отвязывался от неё словами о том, что ловит мавок на местном озере. А ещё с малых лет она знала, кто такие мавки: некрещёные утопленницы, которые путают мужчин и утаскивают их на дно. А на спине у них нет кожи, только позвоночник и гнилое нутро. Совсем как у вывернутых, что мерещились ей в то же время, только с другой стороны.
Даша пускай и побаивалась соседского алкаша, а всё же переживала, что и его утащат, а потому лишь сильнее донимала и просила поклясться: тот больше не явится на озеро.
Но он всё равно ходил и даже оставался невредим. Это стало очередным доказательством, что все бабкины рассказы не больше, чем сказки, которыми пугают детей, чтобы те не приближались к водоёмам без взрослых.
– И как? Хорош улов?
– Не жалуюсь, – пожал плечами Витька, направляясь в дом. На пороге он задержался, добавив, – Заходи через часик за рыбкой, нашей, настоящей поешь. Ты хоть чистить-то её умеешь, молодёжь?
– Обижаете, – покачала головой Даша, на что получила добрую усмешку.
Как чистить рыбу она понятия не имела. Живую – тем более.
Но желудок требовал еды незамедлительно, поэтому, взяв денег и заперев дом, Даша отправилась в магазин.
Бабушкин участок находился на отшибе, ближе к лесу, потому топать до цивилизации предстояло долго. Не то чтобы деревня была большая, но улиц десять точно предстояло пройти.
За всю дорогу Даша не встретила ни души. В её памяти село осталось ярким и живым, но то было летом. Осенью же оно засыпало так же, как и природа вокруг, и если из редких домов ещё шёл дым, то во двор, ощутить, так сказать, утреннюю стужу, никто не спешил. Все дети, что приносили этому месту немного жизни, поразъехались кто в школу, кто в детский сад, и здесь словно остались одни старики.
Она потянула за ручку двери с приклеенным листом бумаги. Надпись гласила: «С девяти до семи» размашистыми буквами. Даша услышала звон колокольчика. Позднее донёсся недовольный вздох.
Внутри было тепло и сухо, в какой-то степени даже слишком: Даше сразу же захотелось обратно на улицу, до того тяжело стало дышать. Но купить продуктов всё равно нужно.
– Здравствуйте.
– Здрасьте, – кивнула ей женщина за прилавком, отбрасывая с глаз фиолетовую чёлку. – Чё брать будете?
– Мне, пожалуйста, макароны, сыр…
Набралась целая сумка продуктов. В доме бабушки не осталось даже куска хлеба, и нужно было пополнить запасы, раз уж Дашка собирается здесь жить. Уже когда она собиралась расплачиваться, колокольчик вновь подал голос: на пороге появилась женщина.
Ей было не больше пятидесяти, хотя, возможно, даже меньше: объёмы явно добавляли возраста. Синий пуховик в горизонтальных линиях также играл совсем не на достоинствах фигуры. Но всё это меркло, стоило увидеть её очаровательную улыбку и большие, дружелюбно распахнутые глаза. Голубые-голубые, отчего-то они казались Даше знакомыми, но припомнить ей не удалось.
– Галька, привет! Я тебе тут яиц принесла, как просила! – сказала она, передавая продавщице небольшой свёрток, и, наконец, заметила Дашу. – Ой, это ты, что ли, Даша? Ну, ты и выросла, скажи же, Галь?
Галя в ответ недовольно цокнула, пряча свёрток за прилавок.
– Ты меня не помнишь, что ли? Я Светлана Николаевна, вы с моим сыном на великах гоняли. Матвей его звали.
Но Даша так и не вспомнила ни Матвея, ни его мать. Лишь из вежливости согласилась:
– Да, конечно, Светлана Николаевна.
– Прими мои соболезнования, дорогая. Всё это наверняка очень тяжело, – она вмиг погрустнела и схватила Дашу за руку, немного её потрясла. – Я ещё зайду к тебе сегодня проведать, да по хозяйству, может, чем-нибудь помогу.
Не успела Даша отказаться, как уже оказалась вытеснена к двери, а Светлана Николаевна и Галя были увлечены своими разговорами. Секунду она ещё посверлила спину матери Матвея, а после направилась домой.
О какой помощи она может говорить? Сама даже на поминки не пришла, где всего-то нужно было выпить да закусить, с каким хозяйством эта тётка решила помочь? К тому же, хозяйства-то давно уже нет – раньше были и куры, и кролики, и даже козочка по кличке Катька, а как дедушка умер, всех распродали. Федька с котами только и остались.
Когда Даша подходила к дому, у забора уже топтался Витька. В руке он держал железное ведро, где кто-то активно бултыхался в воде.
– Вот, – только и сказал он, исчезнув в неизвестном направлении.
Вот так, стараясь удержать равновесие между пакетом с продуктами и рыбой, она дошла до двери. Долго искала ключи по карманам, а когда всё же нашла и отперла дверь, бросила их на стол вместе с телефоном.
В летней кухне нашёлся длинный таз для мытья, и живая щука отправилась в него. Запахло водорослями и сыростью. Рыбина могла спокойно плавать кругами, и Даша, сидя рядом на табуретке и положив голову на руки, наблюдала за её метаниями в воде.
Решение, что делать дальше, не пришло, поэтому Даша решила обратиться к интернету. Там точно всё знают, в том числе как чистить рыбу.
Но на столе его не оказалось. Не было и ключей.
– Это ещё что значит?..
Она точно помнила, что оставляла телефон здесь. На всякий случай ещё проверила карманы куртки, но и там его не оказалось.
Даша замерла в центре комнаты, вглядываясь в каждый её угол. На ум пришла присказка, которую бабушка повторяла каждый раз, когда что-то теряла.
– Нет. Я взрослый, современный и рациональный человек, – успокаивала она себя, заглядывая под кресла, в сервант, на верхние полки, где априори не могло быть телефона, но все остальные места уже были проверены.
Задохнувшись, она присела на подлокотник кресла. Похоже, рациональное в бабушкином доме не имело никакой силы. Вдохнув больше воздуха, Даша тихо, нисколько не веря в результат, произнесла:
– Домовой-домовой, поиграй да отдай…
Потом громче. И ещё громче и увереннее. Она говорила долго, каждый раз меняя интонацию от молящей до полной ярости, но ничего волшебным образом на столе не появилось.
На глаза попалось пустующее место на холодильнике. Бабушка всегда ставила туда стакан молока с печеньем, и маленькая Даша не понимала, зачем делиться с каким-то духом.
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – вслух подумала Даша и полезла в недавно принесённый пакет.
С молоком проблем не возникло, а вот печенья у неё не оказалось. Дома Даша уже сотню лет не покупала сладостей: из каждого утюга твердили, что сахар – это яд,
