повернулся и зашагал обратно к дому.
Открыв дверь ключом (а иначе она и не открывалась, так уж был устроен замок), Виктор машинально потянул носом — из кухни несло замечательным кофейным ароматом.
— Иди скорей! — донесся певучий голос Арины. — Я уже наливаю.
Виктор усмехнулся ее говорку. Арина говорила, сильно смягчая согласные. Речь становилась от этого более музыкальной, хотя звучала порой весьма забавно.
Кухонный столик она сервировала безупречно, придраться было решительно не к чему. В чашках пенился кофе, и пахло еще чем-то очень аппетитным.
Виктор не удержался, снова потянул носом.
— Я сделала тосты, — пояснила Арина. — Надеюсь, тебе понравятся. Я их делаю…
— По-своему, — подсказал Виктор.
— Ага, — кивнула она по своей обычной привычке. — По-своему. Кладу кусочек колбасы, помидор, а сверху заливаю сыром. Быстро и вкусно.
Она открыла духовку, чуть обжигаясь, ловко выложила на тарелку несколько покрытых поджаристой корочкой тостов. Потом вдруг спохватилась:
— А ты, может, такое и не любишь?
— Люблю, — твердо ответил он, невольно проглатывая слюну.
— В таком случае, — просияла девушка, — все готово, сэр. Завтрак подан. Можно приступать. Прошу.
Виктора не надо было долго упрашивать, и их поздний завтрак наконец начался.
Первые минуты прошли при полном молчании.
Виктор сосредоточенно уплетал тосты, которые превзошли все ожидания и просто таяли во рту. Арина прятала смеющиеся глаза под длинными ресницами, исподтишка наблюдая за ним.
— Что у тебя за говорок такой? — спросил Виктор.
Он прикончил второй тост и принялся за третий.
— Я же тебе вчера все рассказывала, — удивилась Арина, — ты разве не помнишь?
Виктор перестал есть, снова нахмурился, мучительно напряг память.
— Хорошо, хорошо, — заторопилась Арина. — Нет проблем, я начну сначала. Это полный ералаш. В смысле моей национальности. Чего только не намешано. Мама у меня наполовину русская, наполовину украинка, и родилась я в Феодосии. А папа у меня армянин. Он на все руки мастер. Но вообще-то специалист по фонтанам. Приехал когда-то в Феодосию фонтан чинить. У нас в приморском парке есть фонтан Айвазовского, тот его еще в девятнадцатом веке построил. Это рядом с армянской церковью. Очень красивый фонтан. У нас вообще очень красиво. Генуэзская крепость есть. Феодосия, между прочим, один из самых старых городов на свете. Клянусь луной! — Она улыбнулась. — Что, не веришь? Правда, правда. Он две с половиной тыщи лет назад был основан. Греки его основали. Короче говоря, папа фонтан починил, контракт у него кончился, и он уехал обратно в Ереван. Мама считала, что она его вообще больше не увидит, а папа через полтора года вдруг вернулся и женился на маме. А я к тому времени уже родилась. Вот, собственно, и все.
— Очень романтично, — прокомментировал Виктор, берясь за очередной тост.
— Ну как, вкусно? — улыбнулась Арина.
— Отлично! — промычал Виктор с набитым ртом. — А кто тебя научил так готовить?
— Моя украинская бабушка. Она была потрясающая. Знала тыщи всяких рецептов. Мне было четырнадцать лет, когда она умерла. Я тогда надралась в первый раз в жизни. Сама чуть с катушек не слетела. Меня всю ночь выворачивало наизнанку… Господи, чего только не было…
Арина глубоко вздохнула, по лицу промелькнула тень. Воспоминания явно не доставляли ей удовольствия.
Виктор вежливо молчал, ждал чего-то.
Арина поймала его взгляд, какое-то время бессмысленно смотрела на него, затем внезапно опомнилась, вернулась к реальности.
— А ты-то часто так надираешься? — поинтересовалась она.
— Раз в году, — ответил Виктор.
Они словно поменялись ролями. Теперь Арина в упор смотрела на него своими зелеными глазами, будто ждала чего-то.
Ему даже стало слегка не по себе от этого пристального взгляда.
— Ну дважды, — поправился он.
Арина по-прежнему молча разглядывала его.
— Три — это максимум. Предел, — сдался Виктор. — Не так уж часто.
Он сам не понимал, откуда взялся у него этот оправдывающийся тон.
Арина улыбнулась. Улыбка эта, как яркий солнечный луч, прорезала затемненную память. Ускользающее все утро воспоминание обрело наконец звук и изображение.
Виктор вспомнил весь трудный вчерашний день.
Помимо обычного приема, ему пришлось выполнить три тяжелые операции. Последняя из них — сохранение, а вернее, переворачивание бедра попавшей под машину овчарки — просто выжала из него все силы. А главное, он до сих пор не был убежден в результате. Удалось ли спасти собаку от хромоты, будет известно не раньше, чем через неделю.
В конце этого тяжелого дня Виктор подъехал к бару «Перекресток», который был расположен прямо на шоссе, в двадцати трех километрах от города. Он любил этот бар, заезжал туда разок-другой в неделю. И вчера с удовольствием зашел внутрь, предвкушая хорошую выпивку. Ему необходимо было снять с себя напряжение.
Знакомых лиц, несмотря на конец недели, в баре оказалось немного. Кто-то приветствовал его из глубины зала, пара человек кивнули ему у стойки.
Виктор пересек зал, боковым зрением увидел, как вслед ему повернулась красивая улыбающаяся шатенка. Он подошел к стойке, посмотрел в зеркало, отражавшее всех, находившихся в зале. Странным было уже то, что такая девушка сидела одна. Еще более странным показались ему игравшая на ее губах дразнящая улыбка, ее неотрывный, внимательный взгляд.
Старый приятель Виктора бармен Игорек давно выучил его пристрастия, без лишних слов доверху налил ему стакан бурбона. При этом на пальце Игорька блеснул золотой перстень с бриллиантом — фамильная драгоценность, которой бармен очень гордился.
Изрядный глоток крепкого напитка придал Виктору смелости. В какой-то момент он резко повернулся и встретился взглядом с незнакомкой. Зеленые глаза ее смотрели на него серьезно, даже, как ему показалось, слегка удивленно.
Некоторое время они разглядывали друг друга.
Потом Виктор допил стакан, взял со стойки бутылку и, не обращая внимания на обратившегося к нему с каким-то вопросом Игорька, медленно, не очень твердо ступая, направился к девушке.
Однако не успел он сделать и двух шагов, как откуда-то из глубины зала вывернулся расхлябанного вида парень, подскочил к ее столику, утрированно галантно пригласил танцевать. Девушка, даже не взглянув в его сторону, резко и твердо мотнула головой. Парень собрался было настаивать, но увидел подходившего Виктора. Несколько секунд смотрел на него, раздумывая, не начать ли свару, потом вдруг пьяно ухмыльнулся, пожал плечами и ретировался.
Незнакомка широко открытыми глазами, все с той же чуть заметной улыбкой на лице следила, как Виктор усаживается напротив нее.
— Привет, — певуче сказала она. — Я — Арина…
Виктор покачал головой, словно прогонял наваждение.
Утреннее освещение нисколько не портило Арину. Скорее, наоборот. Солнце, высветившее ее волосы, соорудило пушистый золотистый ореол вокруг головы. Чуть склонившись под тяжестью этой сияющей короны, Арина маленькими глотками пила кофе,
