была территория современной Восточной Франции. Раз на юго-востоке от нас — за горами — есть город Рим, то других вариантов просто не оставалось. Рядом протекали две большие реки и полные опасностей густые леса, но ни одной карты в доме не было, поэтому свое точное местоположение установить казалось нереально. Да и зачем?
Раз такие отличия с моей Землей, то сильно мне поможет знание конкретного места? Очень-очень вряд ли…
Вообще, просидев дома почти полгода безвылазно, делать такие далеко идущие выводы было странно, но никаких логических недостатков у теории вроде не находилось. Да и чем мне еще было заниматься⁈
Кстати, на счет «дома».
В этот день я больше никаких подвигов не совершал. Разве что прежним порядком — при помощи мелкой девчонки — постанывая и кряхтя вернулся на кровать. А вот на следующий день, гораздо раньше, чем к нам пришла Эмма, я попытался устроить себе маленькую такую экскурсию от кровати до нужника и назад. Получилось. И так повторялось почти неделю, прежде чем я решился покинуть пределы своей спальни.
Так вот — на счет «дома».
Разложив все воспоминания что нашлись, выходило, что наша семья была небедной. Натурный осмотр двора выводы подтвердил. Тщательно подогнанные пиленные доски на полу и стенах почти всех комнат, кроме кухни и подвала, конечно.
Да и самих комнат под два десятка.
Несколько спален, главный зал, длинной почти через все здание, всяческие коморки, чуланы и что там еще. К основному зданию примыкало несколько хозпостроек. Добротных, но явно попроще. Конюшня без коней, но с гигантским сеновалом, овчарня, птичник, дровяник и что-то там еще. Но все это заброшенное «великолепие» было лишь тенью былого благополучия.
Из живности уцелели лишь десятка полтора несушек. Кони, овцы, свиньи и коровы — отсутствовали, как класс.
В последнее месяцы некоторые воспоминания Дирка стали восприниматься, почти как свои, поэтому стоило закрыть глаза, и некоторых животных я мог «увидеть» практически вживую.
Когда в начале сентября тварям удалось подкопать слабый участок городской крепостной стены, неожиданно для местного ополчения ворваться и натворить дел, пострадала не одна только наша семья. В северной части поселения пострадали тогда многие, но как раз на нашем подворье набег и закончился.
Жану тогда повезло — он повел одного из наших жеребцов к кузнецу. Подкову поправили, но когда он прискакал домой, его встретили пустота. Нападающие выгребли все живое и даже смогли унести часть припасов, но далеко не все.
Сам он, понятно, везением это не называл, но благодаря тому, что наставник уцелел, ему удалось подрядить за серебро нескольких умелых наемников и в итоге отбить меня. Хотя сам он признался, что рассчитывал только отомстить.
Так вот — сейчас ни жеребца, ни большей части уцелевших запасов отчего-то не было.
В амбаре нашлись несколько мер пшеницы, овса и единственный мешок бобов. Если присовокупить к этой новости оставшиеся пол туши свиньи — на неопытный взгляд в лучшем случае, килограмм 20–25 — по всему выходило, что через три-четыре месяца нам нужно беспокоиться о голоде.
Там где до нового урожая жить рассчитывали полтора десятка человек, еды могло не хватить даже одноногому калеке и пацану. Не говоря уже о том, что та часть амбара, где должны были храниться семена, тоже была пуста.
«Здесь что-то сильно неправильно…» — мысль была какой-то беспомощной, но следовало же с чего-то начинать.
* * *
Городок Бон-сюр-Сон, полдень
(10 февраля, еще две с половиной недели спустя)
Труднее всего говорить правду, если не знаешь, что именно от тебя хотят услышать. С расспросами, к сожалению, все совсем наоборот. Заранее знать ответ не особо приятно, особенно когда тема…щекотливая. Только почувствовав, что здоровье кажись и впрямь пошло на лад, я решился подступиться к Эмме, но перед этим нужно было все обсудить с Жаном.
Тот ничем не порадовал. Он тоже считал, что пока они валялись беспомощные, родня матери обнесла дом самым беззастенчивым образом. Правда, его итоговый совет поначалу меня несколько обескуражил:
— Да, они тебя обокрали, но лучше оставь все как есть!
На удивленное «как же так?» — дядюшка довольно равнодушно пояснил, что раз забрали не все — именно это точнее всего и указывает на родственный след. Чужие — выгребли бы все под метелку.
— А раз они все еще считают тебя родней, не надо скандала…
Наставник практически не сомневался: доказать грабеж можно будет только с помощью «божьего суда». Поединок нам не присудят, а захочет ли Бог вмешаться — еще неизвестно. В любом другом случае такое разбирательство будет не на пользу здоровью.
— Пусть внешне все останется пристойно, а сами мы теперь понимаем, чего от них стоит ждать. И нового ущерба не допустим! Что же касаемо еды… нам все равно придется подумать об этом, — понимая, что он меня до конца не убедил, наставник посоветовал пока хотя бы отложить эту мысль.
От такого подхода я и впрямь растерялся, поэтому еще на несколько дней отложил расспросы Эммы. Да и когда этот разговор все же состоялся, он прошел совсем не так, как думалось изначально…
…Сегодня я наслаждался оттепелью, возможностью просто ходить и дышать свежим воздухом. Н, как ходить? Скорее уж — шкандыбать. Сейчас — это была уже третья моя самостоятельная прогулка, и получалось с каждым разом все лучше и лучше. От этого я пребывал, надо признать, в прекрасном расположении духа.
Наше поселение считалось «городом», и довольно большим — по средневековым меркам.
Имело и соответствующие права, включающие самоуправление, но время накладывало свой отпечаток. Никаких праздношатающихся. Вокруг меня были только заборы, еле видимые из-за них дома, и лишь испещренный следами снег на дороге однозначно утверждали, что живу я в довольно густонаселенном месте.
Просто сейчас все были заняты. Память Дирка подсказывала, что поскольку сейчас полдень — а это время поить скот — значит, самое настоящее столпотворение сейчас происходит в южной части.
Кстати, городишко наш считался важным пунктом в торговле между Священной Римской империей, многочисленными испанскими королевствами и богатейшими италийскими городами. Промежуточным, конечно, но важным. Хотя я не сомневался — все по-настоящему необходимое, что стоило о нем знать проезжающим, содержалось уже в его названии.
Бон-сюр-Сон — город Бон на реке Соне.
Да, есть такой городишко, и там можно переночевать, если вы решили путешествовать с одним из караванов куда-нибудь на запад Средиземного моря. И все.
В дне пути на северо-запад был еще просто Бон, давший
