…Азалия нежно поцеловала портрет и прижала его к сердцу. «Матушка, дорогая моя! Если бы ты знала, как мне тяжело одной, как здесь одиноко… Ты знаешь, я старалась забыть его, не думать о нём, но это невозможно. Я не могу сделать того, что от меня требуют, не могу мстить Марьяне Берн и её сыну… О, Боже мой!»
Ниэла, держа в руках платье из голубого шёлка, неслышно вошла в комнату:
– Азалия, посмотри, какое красивое, просто чудо! О, девочка моя, что с тобой? Ты опять плакала?
– Всё хорошо, няня, – ответила Азалия, вытирая глаза. – Я просто…открыла медальон…и…
– Ну, успокойся, дорогая моя! Столько лет прошло! На всё воля Божья! Твоя матушка наверняка следит за тобой с небес. И все, что ты можешь сделать, – это жить так, чтобы ей не было за тебя стыдно.
Раздался негромкий стук в дверь.
– Ох, неужели уже господин Карл. А ты еще даже не переоделась! Что я ему скажу?
Азалия, вздохнув, взяла платье и направилась в другую комнату:
– Попроси его подождать, няня, я быстро.
Старушка раскрыла дверь, но вместо Нестера увидела перед собой миниатюрную девушку в простом сером платье и белом переднике. Толстая черная коса охватывала прелестную головку, на смуглом от загара лице сверкали живые чёрные глаза. Она почтительно присела перед Ниэлой:
– Добрый вечер!
– Добрый, добрый, но кто ты такая? Раньше я тебя не видела, – сказала Ниэла, плотно закрывая дверь.
– Конечно, нет, сударыня, – простодушно ответила девушка, – потому что господин барон взял меня на работу только сегодня. Я – новая горничная госпожи Азалии. Меня зовут – Жанна.
Ниэла внимательно посмотрела на неё:
– Вот как, значит. Ну что ж, пойдём, представлю тебя госпоже.
– Не нужно, няня. Я всё слышала.
Азалия появилась на пороге спальни. Нежно-голубой шарф обвивал её светлые волосы, новое платье, сшитое по последней моде, с изящной расшитой золотом накидкой, выгодно подчеркивало её красоту. Дочь маркиза ласково улыбнулась, и протянула руку смущенной девушке:
– Я рада познакомиться с тобой, Жанна. Ты очень хорошенькая.
– Вы слишком добры, госпожа, ведь я – всего лишь служанка, – ответила девушка. – Я так много слышала о вас, о вашей красоте и доброте, но даже не представляла…
Азалия помрачнела, её лицо стало серьёзным:
– Прошу тебя, не надо лести, Жанна. Порой мне кажется, что никакая я не госпожа и не дочь маркиза, и я бы всё на свете отдала – и это платье, и драгоценности, только за возможность быть свободной и счастливой.
Она поспешно вышла. Служанка с удивлением посмотрела ей вслед, а потом спросила Ниэлу:
– Я что-то не так сказала?
– Нет, ты здесь не причем. Постарайся хорошо выполнять свои обязанности, и у Азалии не будет претензий. Ой, заговорилась я, а ведь собиралась сходить в церковь… До свидания, Жанна.
– До свидания, сударыня!
Как только за Ниэлой закрылась дверь, мягкое и простодушное выражение исчезло с лица служанки. Она выпрямилась и судорожным движением прижала руки к груди. Горечь, боль вспыхнули в её чёрных глазах, она прошептала: «Как же она красива! Да, настоящая красавица. Такая девушка способна покорить любого мужчину. А, если он, тоже….»
Глава 8. Битва сердца и разума
Поднимаясь по лестнице, Азалия услышала разговор двух стражников:
– Да, всё решено. Это будет завтра на Большой Северной дороге. Ну и глупец же ты! Конечно, под видом ограбления…
Заметив девушку, они замолчали и поклонились. Слегка кивнув в ответ, Азалия прошла мимо. И услышала за спиной приглушённый шёпот: «Конечно, нет. Хоть это всё из-за неё. Впрочем, у барона свои счёты с Бернами».
Девушка замерла, не в силах сделать и шагу. Она напряжённо прислушивалась, но тут вдали коридора раздались тяжёлые шаги, и разговор прервался. Карл Нестер широко улыбнулся, увидев Азалию:
– Какая неожиданность! Я как раз шёл к вам.
– Рада вас видеть, Карл. Вы проводите меня к своему отцу?
– О, с огромным удовольствием, – он поклонился.
Они медленно поднимались по лестнице. Азалия молчала, то ли погрузившись в размышления, то ли в воспоминания. Карл тоже ничего не говорил, что ему было несвойственно, но пристально смотрел на молодую девушку, будто стараясь прочесть её мысли:
– Как хорошо, что мы, наконец, наедине, Азалия. Постоянно кто-нибудь мешает, или слуги, или даже отец…
Азалия удивлённо подняла голову:
– Как, неужели, даже господин барон раздражает вас?
– Нет, конечно, нет, – спохватился Карл, – просто я хотел сказать, что счастье видеть вас, возможность слышать ваш голос для меня драгоценна, я не хочу ни с кем вас делить. Вы так неожиданно вошли в мою жизнь, но теперь я представить себе не могу, как раньше жил на свете, не зная вас…
Он замолчал и снова взглянул на неё. Лицо Азалии было совершенно спокойно:
– Вы очень любезны, но Карл, я должна сказать вам…
– Подождите, не торопитесь с ответом, – заклинал он, – подумайте о моих словах. К вашим ногам, Азалия, я хотел бы положить весь огромный мир, но пока лишь предлагаю свое сердце и титул…
– Карл, мы уже пришли, – сказала она, останавливаясь перед большой дверью, обитой кованым железом, и мягко освобождая свою руку. Нестер умолк, увидев любопытный взгляд старого камердинера барона.
– Рик, отец примет нас?
– Конечно, господин Карл, – ответил тот, кланяясь. – Он ждёт вас и молодую леди.
Барон сидел у огня в своём любимом кресле, на коленях него была небольшая шкатулка, отделанная потускневшим серебром. Он поднял голову и широко улыбнулся гостям:
– Сынок, Азалия, проходите. Спасибо, моя дорогая девочка, что не забываешь старика.
Азалия робко присела на стул. Даже сейчас, в присутствии барона Нестера она всё еще чувствовала себя скованно, хоть и знала, что перед ней её друг, верный и преданный, любящий её как родную дочь. Барон, от которого ничто не ускользнуло, обратился к сыну, и между ними завязалась деловая беседа, в которой девушка не понимала ни слова. Насторожилась она лишь, когда услышала, как барон произнёс:
– Всё верно, Карл. Товар повезут по Большой Северной дороге, тебе придётся их встретить. Надеюсь, у тебя всё готово?
Карл пожал плечами:
– Ну, конечно, отец.
– Могу ли я узнать, о чем речь? – спросила Азалия, улыбаясь.
Карл резко повернулся к ней, но барон ответил раньше:
– Разумеется, моя дорогая. В поместье приезжают торговцы из столицы, привезут самые разные ткани, драгоценности, благовония. Но дороги сейчас небезопасны, поэтому они просили, чтобы Карл с небольшим отрядом сопровождал их. Есть еще вопросы, моя дорогая Азалия?
– Да! Я хотела попросить вас разрешить мне завтра прогуляться верхом. Карл подарил мне чудесную лошадь, и мне не терпится её испытать.
Молодой Нестер выступил вперёд:
– Я не думаю, что это благоразумно, отец. Ведь завтра я не смогу сопровождать леди Азалию и…
Взгляд барона заставил его умолкнуть.
– Поступай, как хочешь, дорогая. Дочь маркиза де Резни никому не уступает в храбрости и ловкости, не так ли?
Азалия поклонилась.
– Мне давно хотелось, – продолжал барон, – сделать тебе хороший подарок, ведь я тебя так люблю. Надеюсь, тебе понравится, – он протянул ей шкатулку.
Азалия открыла её и ахнула, восхищённая. На черном бархате сверкала пара золотых браслетов, украшенных алмазами. Они были так прекрасны, что у девушки перехватило дыхание, на глаза навернулись слёзы.
– Что с вами, Азалия? Вам не понравилось? – воскликнул, испугавшись, старый барон.
– Нет, что вы, – едва слышно сказала она, – но это очень дорогая вещь, я не могу принять её…
Взгляд барона стал очень суровым:
– Это фамильная драгоценность Нестеров. Их носила ещё моя бабка, она подарила их своей дочери, а та – моей жене. Но я овдовел, из детей у меня – только сын, поэтому я решил подарить эти браслеты вам, моей любимой приёмной дочери. Если вы откажетесь их принять, я… Мне будет очень горько, Азалия… – он замолчал и умоляюще посмотрел на нее. Девушка порывисто вскочила и обняла старика. Мягкий золотистый локон коснулся морщинистой щеки.
– О, как мне благодарить Вас? Вы столько сделали для меня, – воскликнула девушка.
– О чём ты говоришь, дорогая? Но если ты действительно хочешь доставить мне радость, пожалуйста, надень их на вечер, который я устраиваю через две недели, хорошо?
Азалия кивнула и взяла шкатулку. Ласково попрощавшись с бароном, и кивнув его сыну, она вышла.
Карл проводил её тяжёлым взглядом:
– Что это ещё за вечер, отец? – нахмурился он, – по-моему, у нас не так много денег, чтобы сорить ими или устраивать балы.
Барон с презрением взглянул на него:
– Право, можно подумать, что ты – не мой сын. Я собираюсь объявить о вашей помолвке, глупец, с леди Азалией, и официально представить её как дочь и наследницу маркиза де Резни.
Серые глаза Карла сверкнули, на бледных щеках вспыхнул румянец. Не говоря ни слова, он схватил руку отца и поцеловал её с чувством сыновей благодарности, может быть впервые вспыхнувшей за все эти годы.
