Серые глаза Карла сверкнули, на бледных щеках вспыхнул румянец. Не говоря ни слова, он схватил руку отца и поцеловал её с чувством сыновей благодарности, может быть впервые вспыхнувшей за все эти годы.
Глава 9. Служанка и Карл Нестер
Подарок барона привёл Ниэлу в восторг, не говоря уже о служанке. Жанна, с горящими глазами, не отводила взгляда от браслетов и повторяла:
– О, какая же вы счастливая, госпожа! Какая прелесть! Какая красота!
Азалия казалась печальной, слушая простодушные слова девушки. Ниэла заметила это:
– Может, ты устала, дочка?
– Нет, няня, со мной всё в порядке. Я только не могу понять, почему барон сделал мне такой дорогой подарок? Она любит меня, и всё же…
Ниэла пристально взглянула на неё:
– Неужели ты не догадываешься, дочка? Но об этом все знают, вплоть до последнего слуги в замке….
– Но о чем же, няня? – нетерпеливо спросила Азалия. – Говори, прошу тебя!
– Да ведь господин Карл влюблён в тебя, – сказала старушка, улыбаясь, – так что браслеты – это свадебный подарок.
Азалия машинально захлопнула шкатулку. Её взгляд остановился на лице служанки, и, если бы слова няни не так сильно бы подействовали на неё, она бы заметила, как внезапно побледнела Жанна, как засверкали её черные глаза. Девушка отступила назад и стала перебирать оборки передника, стараясь скрыть овладевшие ею чувства.
– Вот в чём дело, – прошептала Азалия.
– Ну, конечно. И, сказать по правде, грех – желать лучшего жениха. И богат, и знатен, и как тебя любит, наконец, он – сын барона Нестера, друга твоего покойного отца, и твоего опекуна. Он прекрасно образован, умён, ловок, настоящий кавалер, а если не слишком красив собой – так с лица не воду лить…
– Помолчи, няня, – оборвала её Азалия, – я должна всё обдумать. Пожалуйста, оставьте меня одну. Я устала и хочу лечь пораньше.
Жанна рада была уйти, но Ниэла, любившая поболтать, огорчилась. Хотя старой няне пришлось умерить свой пыл и подчиниться. Погасив огонь, Азалия подошла к окну. На западе собирались тучи, дул сильный ветер, но в её душе была ещё более опасная буря. Она страшилась признаться самой себе, что давно уже ждала подобного. Итак, Карл не сегодня – завтра сделает ей официальное предложение. По-видимому, никто не сомневается в ее согласии, даже няня.
Азалия грустно усмехнулась: как же плохо Ниэла знала свою воспитанницу! В её сердце жил один единственный человек, чьё имя она боялась произносить вслух, с которым она была навеки разлучена. Память перенесла её назад, в маленький домик в лесу. От того счастливого времени у неё остался лишь серебряный браслет с гербом де Бернов, который она сохранила в своей шкатулке, вместе с медальонами матери и важными документами. Даже Ниэла не знала об этом.
Азалия глубоко вздохнула. Завтра у неё будет целый день, а сейчас она слишком устала. Девушка быстро сняла пышное платье, распустила золотистые волосы и через десять минут уже спала крепким сном.
* * *
Карл проснулся со странным чувством: ему показалось, что в комнате кто-то есть. Вокруг царила темнота. Приподнявшись, Карл протянул руку, чтобы взять колокольчик и вызвать слугу, но столик был пуст.
– Эй, здесь есть кто-нибудь?
– Да, – ответил ему печальный женский голос.
– Тогда зажгите свечу, – приказал младший Нестер.
Чья-то тёплая рука скользнула по его лицу:
– Зачем нам свет, милый? Разве ты не узнаешь меня?
Он почувствовал жаркий поцелуй на своих губах, и, протянув руку, обнял девушку:
– Неужели это ты, Жанна? Как ты попала сюда?
Ответом ему был тихий смех.
– Твой слуга спит, дверь была открыта. Карл, я так хотела тебя увидеть, – страстно воскликнула она, – скажи, ты не забыл меня, нет? Ты по-прежнему любишь свою Жанну?
– Ну, конечно, – сразу же ответил он. – Как ты можешь сомневаться?
В доказательство он снова поцеловал её, но девушка лишь вздохнула:
– Почему же ты не приходил? Я узнала, что ты вернулся ещё месяц назад, и всё ждала, надеялась, а тебя всё не было. Моя тётя служит здесь, она сказала мне, что молодой госпоже нужна горничная. Господин барон взял меня на это место.
Наступило неловкое молчание. Карл раздумывал, как бы половчее выпутаться, а Жанна, затаив дыхание, ждала ответа.
– Мне ещё говорили, будто бы ты и Азалия, – робко сказала она, – ну, в общем…
– Какая чушь, – рассмеялся Карл, – милая моя крошка, я люблю тебя всем сердцем и никогда ни на кого не сменяю. Успокойся же и забудь об этом.
В его голове неожиданно за короткие минуты, что они были здесь вместе, созрел коварный план. Жанна была умной и ловкой девушкой, ей не составит труда завоевать расположение хозяйки. Может быть, она станет даже компаньонкой Азалии, и через неё он узнает все тайны гордой неприступной красавицы. «В конце-концов, – подумал он, – Жанна очень миленькая, для служанки, конечно. Похоже, я недурно проведу время до свадьбы».
Глава 10. Спасение
Утро выдалось серое и холодное для июня: низкие серые тучи скрывали небо, моросил мелкий дождь. Азалия раскаялась в своей поездке: в лесу каждый куст, каждое дерево стряхивало на неё ледяную влагу, а её бархатная синяя амазонка и шляпа с вуалью была плохой защитой от сырости. Девушка медленно ехала по узкой тропинке, свободно откинувшись в седле и опустив поводья. Добравшись до высокого холма, за которым начиналась роща, примыкавшая к владениям принца Рудольфа, она остановила Ласточку.
Азалия выбрала это место по двум причинам: во-первых, здесь всегда было тихо, так как замок и деревни находились на десять миль севернее, а девушке хотелось побыть одной; во-вторых, и это главное – у неё возникали смутные подозрения, которые, увы, не смогли развеять учтивые недомолвки барона.
Не то, чтобы девушка не верила своему опекуну: старик так заботился о ней, окружил её теплом и вниманием, словно настоящий отец, но всё же… И вот, выбрав для себя укромное место за валунами, среди деревьев, она приготовилась ждать.
«О, если бы я любила Карла! Как всё было бы хорошо. Он мне нравится – это правда, но это совсем другое… И всё же я смогла бы отдать ему свою руку в знак обручения, если бы была уверена, что это была воля Небес, что мои покойные родители одобрили бы меня. Но, удивительно, каждый раз, когда я молюсь об этом, моё сердце сжимает холод… Взгляд Карла и даже его улыбка меня пугают, как будто что-то внутри предупреждает об опасности…
Но что за глупые страхи! Дочь маркиза де Резни должна быть выше этого. Она обязана оставаться примером мужества и твердости. Если я сомневаюсь в верной руке друга, то как мне выполнить другую, более сложную и священную миссию, которую возложила на меня судьба? Карл любит меня, я уверена в этом, так что же мне за дело до всего прочего! Пора забыть детскую любовь и её обманы! Муж и защитник, верный и преданный друг – вот что необходимо мне. Если Карл сделает официальное предложение, то возможно, я отвечу «Да!»
…Громкие крики, топот копыт, ржание лошадей прервали её мысли. Азалия подняла голову и увидела всадника, который во весь опор скакал к лесу. Его преследовали разбойники – по крайне мере, так Азалия могла назвать людей в грязной одежде, с небритыми зловещими лицами и оружием в руках. Возглавлял погоню высокий человек в маске верхом на жеребце.
Беглецу оставалось до леса каких-то несколько метров, когда раздался выстрел, его лошадь упала замертво. Незнакомец быстро справился с шоком, вскочил на ноги, схватил сумку, и бросился к лесу, когда один из головорезов снова выстрелил. Азалия увидела, как несчастный схватился за плечо и упал. Преследователи огласили воздух громкими криками. Но их радость была преждевременна: юноша был лишь ранен. С трудом он поднялся на ноги, и, шатаясь, скрылся за деревьями.
Азалия с ужасом следила за этой сценой. Забыв обо всём, испытывая сострадание к несчастному, она быстро вскочила в седло и бросилась в ту сторону, откуда доносился звук шагов. Страшное ей предстояло зрелище: на мокрой земле лежал человек, раскинув перед собой руки. Куртка заляпана грязью, на плече расплывалось пятно алой крови…
Азалия быстро спрыгнула на землю и осторожно перевернула раненого. Подавленный крик вырвался из её груди, она отшатнулась, с ужасом глядя на лежащего у её ног. Ей было так знакомо это бледное, искажённое страданием лицо; сколько раз она видела его в своем сне…
– Ральф, о Боже, это он, – глухо простонала девушка.
Сердце заколотилось часто и быстро. В этот миг в ней боролись две женщины – Азалия и дочь маркиза де Резни. Первая с болью смотрела на своего любимого, которому грозила смертельная опасность, вторая думала о клятве мести, о своих родителях, погибших когда-то из-за предательства де Берна.
Слабый стон заставил её очнуться. Быстрым движением, накинув вуаль на лицо, она склонилась над раненым, ловко перевязав рану своим белым шарфом.
Ральф открыл глаза:
