Арга скрипнул зубами. Проклятый Эрлиак пытался вбить клин между ним и названым отцом. Только что Арга собирался говорить о пути боя, но сейчас это значило — возразить Фраге, подвергнуть сомнению его слова. Арга не хотел делать это в присутствии Эрлиака.
Взгляд его встретился со взглядом Фраги. «Последний раз, когда я обращаюсь к тебе за помощью, — безмолвно поклялся Арга. — Последний!» Фрага щурился, намерения его трудно было угадать. Но, помедлив, он едва заметно кивнул.
Арга посмотрел на карту города и в задумчивости поскрёб щетину.
— Сегодня, — сказал он, — я увидел способ.
Эрлиак вскинулся. Троица Луянов уставилась на Аргу с жадным интересом. Близнецы возбуждённо засопели, словно псы перед охотой. Ниффрай облизнулась.
— Цанийская Коллегия сильна, — сказал Арга. — Горожане верят в это. И здесь кроется их слабость.
Фрага чуть улыбнулся.
— Они так и не укрепили стены, — продолжал Арга. — А щит не столь надёжен, как кажется. Мэна Сарита сегодня едва не пробила его ради развлечения…
Драконье Око усмехнулась, змеиный глаз сверкнул. Давняя неприязнь к Арге на её лице смешалась с самодовольством.
Арга повернулся к ней.
— Мэна Сарита. Если наши маги объединят усилия, если артиллеристы поддержат их свинцовыми ядрами, какой величины разлом и как долго…
— Не продолжай, — перебила Сарита. — Я рассчитала это два месяца назад. Тридцать на тридцать локтей мы удержим минуту. Двадцать на двадцать — две.
— Но за магическим щитом, — возразила Лакенай, — стена. Каменная стена, пускай и ветхая. Невозможно пробить их одновременно. И… даже если это удастся сделать, магистры объединят усилия и восстановят щит.
Арга кивнул.
— У нас будет две минуты. Пушки обрушат стену. Ударный отряд войдёт в пролом.
Повисло молчание.
Эрлиак просиял. Он смотрел на Аргу с таким восторгом, словно безумный план уже воплотился и привёл к победе. Луяны расправили плечи. Сарита ухмылялась.
Фрага не изменился в лице.
— Это невозможно, — прошептала Риммнай. — Это за пределами человеческих сил.
— Но не сил Людей Весны! — ответила Ниффрай. — Слава в веках ждёт тех, кто совершит такое!
— Это слишком опасно, — сказал Скедак. — Это самоубийство.
— Это опасно, — согласился Арга. — Мы не кинемся на приступ сломя голову и не разобьём лоб. Обстрел начнётся заранее и с шести сторон — там, где стены выглядят ветхими. Коллегия разделит силы на шесть направлений, и только в одном из них мы ударим. В город войдут отборные силы. Их задача — сбросить магов с одной или двух сторожевых башен. После этого…
— Щит падёт, — завершила Сарита, — и наступит черёд остальных.
— Но сколько воинов успеют войти в пролом? — не сдавался Скедак.
— Немного, — сказал Арга, — если это будет первый подобный штурм в их жизни.
— Что? — в один голос сказали Акрана и Зентар.
Фрага расхохотался. Он понял замысел Арги. И только теперь Арга ощутил, сколько в действительности крылось в его сердце сомнений. Одобрение отца развеяло их.
— На востоке, за холмами, — сказал он, — мы выстроим подобие пролома. И воины будут упражняться до тех пор, пока не исчезнет всякий признак дурной спешки и неразберихи.
Скедак потрясённо качнул головой.
— Это хорошая мысль, — заключил Фрага, довольно щурясь. — Это ещё не решение и уж тем более не приказ. Но во время переговоров эта мысль будет как крепость внутри разума. Арга, я уступлю тебе право говорить с цанийцами. Выслушаем их. Возможно, штурма не понадобится вовсе, и это будет лучший исход.
Эрлиак сделал перед собой знак цветка и склонил голову, принимая решение Фраги. На губах его была благочестивая улыбка.
Когда он выпрямился, улыбка исчезла. Взгляд священника, устремлённый на Аргу, был полон странного пристального любопытства. Оно показалось Арге настолько неприятным, что он отвернулся.
* * *
— Арга, — строго сказала Риммнай. — Неприлично заглядывать через плечо, когда человек пишет.
— О! Прости, — он задрал голову и уставился в потолок шатра. Риммнай засмеялась.
По законам супруга названого отца не считалась матерью, но Риммнай относилась к Арге так же, как к своим родным детям. Все они сейчас были далеко. Старшая дочь Фраги, горный инженер, много лет руководила работой шахт Голубой Наковальни, а младшие дети, сын и дочь, не достигли ещё двадцатилетнего возраста, и им пришлось остаться в Аттай. Обоих это привело в бешенство, но родители были неумолимы.
— Ты так подробно всё это описываешь, — сказал Арга Риммнай. — Шатёр, порядок, заслуги. Наряды описывать тоже станешь?
Риммнай захлопнула тетрадь.
— У меня есть маленькая слабость, — сказала она. — Большие церемонии. А теперь иди и займи своё место.
…«В строгом согласии с обычаями старого Королевства для встречи посланников разбили отдельный шатёр, высокий и широкий. Из плотной ткани была лишь задняя его стенка, а боковины прикрывали канатные сети наподобие тех, что защищают солдат на осадных башнях. Передней же стенки не было вовсе. В шатре установили три высоких сидения — для командующего, старшего мага и главного священника армии. Перед ними на небольшом столе оставили кувшин обрядового вина и чаши для него. Главы Великих домов вошли в шатёр, а главы малых домов, командиры Воспринятых и наёмных солдат обступили его справа и слева».
Фрага, сидевший в центре, казалось, дремал. Лакенай выглядела печальной. Эрлиак, напротив, непрерывно улыбался. Когда Арга встретился с ним взглядом, прелат кивнул и поднял руку в знаке цветка, будто благословлял его.
Арга коротко поклонился и отошёл к Лакенай.
— Цания принимала последователей всех богов, — сказал он первое, что пришло в голову. — Чей священник будет сопровождать посла?
— Торговцы почитают Миранай Труженицу, — голос Лакенай звучал так, будто мысли её бродили не здесь. — Но сейчас, я думаю, все они возносят молитвы её милосердной дочери… Сейчас увидим. Ворота открываются.
Она, несомненно, почувствовала это через течения магии. Прошло не меньше минуты, прежде чем городские ворота действительно растворились. Если Коллегия каким–то образом размыкала щит, это тоже могли увидеть лишь маги. Для глаз обычных людей посольство прошло сквозь него так же просто, как сквозь ворота. Наблюдая за цанийцами, Арга убедился в своей правоте: власть в городе действительно перешла к Коллегии. Посольством предводительствовала женщина в одеянии мага. Она ехала на белой кобыле, смирной то ли от природы, то ли от голода. Отстав на полкорпуса, за ней следовали ещё двое — толстый торговец на гнедом коньке и благообразный старец на пегом.
— Нет, — едва слышно сказала Лакенай. — Не Джурай Милосердная. Джандилак Справедливый. Это храмовый юрист или судья — видишь цепь на плечах?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
