— Нет, — едва слышно сказала Лакенай. — Не Джурай Милосердная. Джандилак Справедливый. Это храмовый юрист или судья — видишь цепь на плечах?
Арга оценил решение посла. Цанийцы не собирались молить о милости, они желали указать весенним на несправедливость их поступков и притязаний.
За тремя послами следовали шесть слуг. Безоружные, в простых тёмных одеждах, они всё же держались как воины.
Несколько минут Арга смотрел на послов, размышляя о предстоящей беседе. Потом нахмурился в недоумении.
— Погоди–ка, — вслух подумал он. — Цанийцы поставили женщину во главе посольства? Это странно. Или они хотят подольститься к нам таким образом?
Лакенай покачала головой.
— Арга, в Цанийской Коллегии нет женщин.
Арга поперхнулся. Светлая коса посланника длиной и пышностью могла поспорить с косой Лакенай.
— Сколько же ему лет?
— Вряд ли более двадцати.
— Тогда это вдвойне странно.
— Те, кто живёт мало, — сказала Лакенай, — вынуждены быстро взрослеть. Чтобы учиться магии, необходим не только природный дар, но также глубокий и быстрый ум. Старшие магистры поддерживают щит, им нельзя отвлечься. Они отправили к нам лучшего из тех, кого могли освободить. Думаю, это не по годам мудрый юноша.
День разгорался и обещал быть погожим. Под лучами солнца магический щит был почти не виден, лишь на границах его свет распадался на множество радуг. С Милефрай прилетал свежий ветер. Осень чувствовалась в воздухе. Арга вышел из шатра и выпрямился, уперев руки в пояс. Боковым зрением он видел, как окрест шатра собираются люди — офицеры, маги, священники. Любопытные коневолки тоже подходили поближе, иные успели затесаться в толпу. Сатри и Ладри были здесь, но Арга и его дела, вопреки обыкновению, их не интересовали. Оба брата смотрели только на Тию, мышастую волкобылу Лакенай.
Лакенай встала и прошла вперёд.
Говорки стихли. Стало слышно, как ветер треплет тяжёлую ткань шатра.
Лакенай прочнее перехватила свой посох и установила его перед собой. Отступив на шаг, Арга покосился на неё с любопытством: губы Лакенай раскрылись, заклинание сорвалось с них. По спине Арги пробежал холодок. Начиналась беседа магов, доступная только им.
У посланника не было посоха. Остановив кобылу, он поднял руки, показывая, что кисти закованы в металл. Арге доводилось видеть подобные «украшения» вблизи — каждый палец охватывало массивное кольцо, цепочки соединяли кольца с браслетами. Ограничители редко делали полностью свинцовыми, разве что для преступников. Обычно свинцовые шарики оправляли в сталь или серебро так, как в настоящих украшениях оправляют камни. В действительности ограничители не лишали мага всех его сил. Как понял Арга из рассказов Лакенай, свинец только нарушал потоки магических энергий и делал их непредсказуемыми. Попытка сотворить заклинание в ограничителях могла закончиться чем угодно — чаще всего увечьем для самого мага.
Лакенай церемонно склонила голову и медленно, очень медленно положила посох перед собой на траву. Выпрямившись, она развела руки в стороны — жестом, каким приглашают в дом гостя.
Белая кобыла под магистром вновь двинулась вперёд. Вскоре она учуяла коневолков, испугалась и заартачилась. Цаниец не стал её понукать. Остановив её, он спрыгнул на землю и пошёл пешком. Один из слуг перехватил поводья. Торговец и юрист тоже спешились и заторопились следом за магом. Слуги остались на месте.
Вблизи цаниец казался совсем юным. У него будто и борода ещё не росла. Тонкие черты лица и большие дымчатые глаза делали его похожим на девушку. Он поклонился и вновь показал окованные руки.
— Моё имя Лесстириан, — сказал он. — Магистры Коллегии и городской совет поручили мне говорить от имени жителей Цании. Мои слова подтвердят почтенный Нарен, второй после главы Союза гильдий, и преподобный адвокат Ульзар. Шестеро наших сопровождающих из числа стражей Коллегии не будут говорить и останутся в отдалении.
Арга ответил поклоном.
— Магистр Лесстириан? — уточнил он.
— Не магистр, только кандидат.
Лакенай забрала свой посох и вернулась в кресло. Арга помедлил.
— Инн Лесстириан, — размеренно проговорил он. — Я — Ториян Арга из дома Ториян, прозванный Аргой Двуконным. Я буду говорить от имени всех Людей Весны и Воспринятых Цветением. Мои слова подтвердят Фраян Лакенай из дома Фраян, известная как Золотая Лакенай и Убийца Чумы, прелат Цветения святой отец Эрлиак и сам Даян Фрага из дома Даян, прославленный как Фрага Непобедимый.
— Мы почитаем Фрагу, разбившего Чёрную Коллегию, — сказал Лесстириан. — Несмотря на то, что ныне он наш злейший враг.
Лицо его потемнело при этих словах. Арга услыхал, как позади шепотки пронеслись по толпе — будто порыв ветра. Коневолки зафыркали.
— Согласно обычаю, — сказал Арга, — инн Лесстириан, я предлагаю тебе вкусить обрядового вина.
— Согласно обычаю, инн Арга, я принимаю твоё предложение.
Как и сам Арга, цанийский маг только пригубил чашу. Поставив её на стол, он сложил на груди руки в тяжёлых «украшениях». Спутники его замерли как тени. Они избегали встречаться глазами с весенними и смотрели в землю. Оба были старше Лесстириана по меньшей мере вдвое, а то и втрое, но казалось, что они пытаются спрятаться за его спиной. Сам маг выглядел спокойным. «Любопытно», — подумал Арга. Он знал, что магия не терпит несдержанности, но здесь крылось нечто большее. Трое послов являли собой расстановку сил за стенами осаждённого города. Власть Коллегии приближалась к абсолютной.
— Нам бесконечно печально быть врагами столь благородных людей, как весенние, — сказал Лесстириан. — Ещё жива память о том, как люди богини Фадарай были величайшими защитниками мира.
— Мы по–прежнему стремимся к миру, — ответил Арга. — Рангана, Анкорса, Лесма, многие другие земли и города признали верховную власть Аттай и приняли Цветение. Закон и благополучие царит в них. Никто не пострадал.
— Никто? — Лесстириан смотрел Арге в лицо, взгляд его был твёрд и холоден. — Я знаю учение фадаритов, а если упущу что–то, преподобный поправит меня. Нельзя насильно ввести человека в число Воспринятых.
— Это так. Воспринятыми становятся по доброй воле.
Уголки губ цанийца дрогнули, но это не было улыбкой.
— Прости мне дерзость, инн Арга, но обеты Воспринятых тяжелы и часто мучительны, а отступление от них жестоко карается. Пытаюсь и не могу поверить, что сотни тысяч человек на пути вашего войска приняли их по своей воле.
— Прощаю, инн Лесстириан, поскольку ты, по всей видимости, был введён в заблуждение. Воспринятые ныне исчисляются тысячами, а не сотнями тысяч, и наша Церковь никому не навязывает обеты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
