Лесстириан закрыл глаза. Плечи его опустились.
Эрлиак улыбался.
Арге бросилось вдруг в глаза, насколько безмятежно–мирный вид был у прелата в полном убранстве. Венок из свежих цветов, гирлянда на обнажённой груди, разноцветные войлочные косички до самых бёдер… Человек в белых одеждах требовал крови. «Чего он хочет? — подумал вдруг Арга. — Чего он хочет на самом деле?..»
— Я, Даян Фрага, подтверждаю сказанное.
Фрага не повышал голоса, но шум стих мгновенно.
Арга сжал зубы. Он чувствовал, что отец хотел бы возразить. Фрагу не задело невольное оскорбление и не увлекла проповедь. Но он был плоть от плоти своего народа — и слышал волю народа.
Лесстириан выпрямился.
— Я слышал слово весенних и понял его. Я передам его людям Цании.
— Я, Фрага, даю вам ещё два дня на размышления. После этого всё будет в руках судьбы.
Маг коротко поклонился, развернулся и зашагал к своей лошади.
Арга сидел на берегу реки и смотрел, как колышутся тёмные водоросли. Мальки резвились на тёплом мелководье. Подобрав камень, Арга кинул его в воду, распугав рыбёшек.
Подошла Лакенай. За ней рысила Тия, выпрашивая угощение.
— Тия, не пихай меня, у меня ничего нет!
Арга пошарил у пояса и передал Лакенай сумку с остатками сушёной рыбы. Волкобыла радостно заржала и встала на дыбы. Лакенай рассмеялась.
Сатри и Ладри подняли головы. Коневолки рыбачили ниже по течению, в зубах у Ладри бился здоровенный окунь. Немного подумав, Ладри сожрал его сам. На все ухаживания братьев Тия отвечала только укусами и пинками.
Лакенай села рядом с Аргой.
— Выглядишь злым, — сказала она.
— Пришлось устроить разнос командирам наёмников. А я говорил Фраге, что наёмники не нужны.
— Ты и про Воспринятых это говорил. Что случилось?
— Мрак их разберёт, сырой воды напились, что ли. Пол–отряда не вылезает из отхожего места. Запашок стоит… О чём только думают эти люди? Они ведь знают о своих слабостях.
— Людям не нравится думать о своих слабостях. Тем более — рядом с теми, у кого этих слабостей нет. Они пытаются держаться вровень с нами.
— Поэтому я и считаю, что они не нужны. Здесь.
Помолчав, Лакенай обняла его за шею. Арга склонился к ней и коснулся щекой её виска.
— Премудрая, Золотая Лакенай, — вздохнул он.
— На самом деле ты думаешь совсем не об этом, — сказала она, — и злишься из–за другого.
— От тебя ничего не скрыть.
— Даже не пытайся.
Арга скорчил гримасу. С минуту Лакенай ждала, потом отпустила его и заглянула ему в глаза.
— Арга, — сказала она с тревогой, — я думала, ты поведёшь штурмовой отряд. Стену для упражнений уже построили.
— Знаю.
— Люди уже спорят, кому достанется честь первого удара.
— Догадываюсь.
— А ты сидишь здесь. Для этого должна быть серьёзная причина.
Арга потянулся вперёд, зачерпнул воды и плеснул себе в лицо.
— Прежде чем что–то делать, — ответил он, — нужно понимать, зачем ты это делаешь.
— Разве сейчас подходящее время для таких мыслей?
— Такие мысли всегда приходят непрошеными.
— Иногда кажется, что ты сын Фраги по крови, — заметила Лакенай. — Знаешь, чем он занят? Сидит на холме и о чём–то думает. Я даже подходила к Риммнай. Она сказала — нужно оставить его в покое.
Арга невесело хохотнул.
— Одна ты беспокоишься обо всех, — сказал он и поцеловал Лакенай в щёку. — Развеивать сомнения — дело священников. Вот Эрлиак, тот не знает сомнений…
— Ты думаешь об Эрлиаке? — угадала Лакенай.
Арга глянул на неё пристально. Лакенай хмурилась. В глазах её были внимание и печаль.
Поколебавшись, Арга сказал:
— Все благороднейшие животные — драконы, коневолки и боевые псы, — живут как будто по законам Цветения. Цветение соответствует их природе. Или наоборот, природа животных соответствует Цветению Великой весны… Животные не тяготятся его законами. Кто это только придумал — что Цветение создано для весенних?
Лакенай поразмыслила.
— Есть люди, которые становятся Воспринятыми, — ответила она. — Есть люди, которые стараются держаться вровень с нами. Мы почитаем их, потому что их дух твёрже нашего, на их долю выпадает больше тягот. Есть люди, которые не хотят испытаний. Это естественно. Но их сердца часто бывают неспокойны. Не все могут смиренно принять свою слабость. Многие ищут оправданий.
— Тебе нужно было стать священницей.
— О нет, — Лакенай улыбнулась. — Это испытание, которого я никогда не хотела.
Арга помолчал. Уставился в бледнеющее ясное небо.
— Священники Цветения бывают весьма неприятными людьми, — сказал он. — Но когда видишь людей, отвергающих Цветение, понимаешь, что они во многом правы. И всё–таки… Чего хочет Эрлиак? К чему стремится? Я не верю, что он жаждет видеть истребление цанийцев. Это не путь весны. Святой Лага учил другому.
Лакенай опустила голову.
Арга посмотрел на неё. В задумчивости Лакенай принялась чертить пальцем по песку.
— Путь весны начался с того, что Лага убил двух разбойников, которые собирались совершить преступление, — ответила она наконец. — Потом он учил, что нельзя нести добро на остриях мечей. Но в самом начале он сделал именно это. Одни священники полагают, что важнее его слова. Другие — что его деяния.
Арга перевёл взгляд. Лакенай нарисовала на песке цветок, символ богини.
— Думаешь, Эрлиак хочет добра?
— Думаю, да. Он хочет, чтобы дары Фадарай принадлежали всем.
Арга хмыкнул.
Коневолки в реке бросили ловить рыбу и теперь гонялись друг за другом, поднимая тучи брызг. Тия смотрела на них с берега, подёргивая ушами. Солнце искрилось на речных волнах. Золотой пух возле лба и висков Лакенай как будто светился. Арга попытался подобрать слова и понял, что не сумеет этого сделать. Тогда он решил промолчать.
Сердце Лакенай было исполнено добра, и оттого она видела добро даже там, где его не было. Воля Лакенай была тверда, и потому добро возникало там, где его не было…
Иногда.
Иногда — нет.
— Я поеду к Фраге, — сказал Арга и оглушительно свистнул, подзывая коневолков. — Узнаю, что он надумал. Потом отправлюсь готовиться к штурму.
Лакенай кивнула.
— Сарита прогнала меня, — сказала она с улыбкой.
— Что?
— Маги заряжают мортиры, — она развела руками. — С самого утра. Я выжата досуха, наверно, даже спичку не смогу зажечь. Останусь здесь, может, искупаюсь, может, вздремну.
Арга склонился и нежно поцеловал её в губы, потом — в лоб.
Сатри и Ладри уже стояли за его спиной, переглядываясь и фыркая друг на друга. Сёдел и уздечек на них не было, но не было и нужды в них. Пожав пальцы Лакенай, Арга взобрался на Сатри и направил его к холмам.
Фрагу оказалось нелегко найти. К востоку от Цании гряды холмов сменяли одна другую. Вначале Арга решил, что отец, как сам он недавно, уехал повыше, чтобы смотреть на город и реку. Арга знал два места, удобных для этого. Оба холма, выжженные солнцем, были каменистыми и лысыми как коленки, человека на одном из них было бы видно издалека. Но вершины пустовали. Фрага отправился куда–то ещё. Потеряв в поисках немало времени, Арга развернул коневолка и поскакал в низину, где готовился штурм. Кто–нибудь там мог знать, где скрылся Фрага, а если нет, то для Арги всё равно были дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
