Читаем без скачивания Золото мертвых. Смута - Юрий Корчевский

– Наум, поляки хуже смердящих псов! Зачем ты с ними связался? – спросил Андрей.

– В каком Уложении сказано, что можно купца бить и товар у него отнимать? Я на своей земле, это они пришлые. Я мытарям плачу, законы соблюдаю.

– Скажи спасибо, что вообще живым ушёл. Запросто могли порубить или вовсе товар весь, без остатка забрать.

– Без вины?

– Ох, Наум! Они чужаки, и мы для них – никто, мусор, пыль на сапогах. И привёл их сюда изменник, которому Русь не дорога.

– А ты откуда знаешь? Ты ведь тоже в городе давно не был – как и я.

Один глаз купца заплыл от удара, кафтан был в пыли.

– Видение мне ночью было, Богородица во сне явилась. Не настоящий это царевич Дмитрий. И править, а вернее сказать – терзать страну он будет одиннадцать месяцев.

– Вещий ли сон?

– Да откуда мне знать? Поживём – увидим. А ты впредь осторожнее будь, ежели головы лишиться не хочешь.

– Вот времена настали! В своём городе купца унижают!

Купец едва не заплакал от обиды и унижения. Андрей и сам был возмущён наглым поведением поляков – хозяйничают, как в захваченной стране. Впрочем, поляки всегда и везде отличались заносчивым поведением, гордыней немереной по поводу и без, а также скандалами и драками. Он бы кинулся купцу на помощь, но поляков на заставе два десятка, и одному ему было бы не справиться, только погиб бы не за понюшку табаку. А они, видно, только того и ждали. Но выдержки Андрею было не занимать. Спесивы поляки, да недолго им остаётся выкобениваться. Во время бунта, когда Лжедмитрия убьют, озлобленное население сразу возьмётся за поляков. Из города живыми вырвутся единицы, остальных забьют. Правда, наёмники дорого будут отдавать свои жизни. На четыреста убитых поляков придётся три сотни погибших москвичей и семь сотен раненых.

Андрей довёл обоз до дома купца на Неглинной. Почти центр.

Наум постучал в ворота, предвкушая радостную встречу, но из калитки на шею ему кинулась зарёванная, опухшая от слёз жена.

– Ну чего ревёшь, дура-баба? – растерянно проговорил он, пытаясь разжать кольцо её рук. – Вот он я, живой, и товар доставил.

Купец, да и ездовые тоже решили, что супруга купца на радостях плачет, времена неспокойные. Однако она, хлюпая носом, сразу стала жаловаться:

– Наумушка, голыми и нищими мы остались!

– Как так? – оторопел купец.

– Сначала поляки дом ограбили, все деньги и украшения мои забрали. Хорошо хоть дочери дома не было, а то ссильничали бы, как у соседей. Через два дня наши тати пришли, всю одежду из сундуков забрали. Это что же такое делается?

Купец от негодования побагровел. Не такой он представлял встречу с женой, не такой. Сам побит, дом ограблен, и жаловаться некому. Поляков сам «царевич Дмитрий» привёл, а он грабитель ещё худший, чем поляки. Страну на части решил порвать и земли полякам да шведам отдать в благодарность за своё воцарение. Земли, которые десятки и сотни лет до него государи русские воедино собирали.

Подводы загнали во двор и стали разгружать товар в амбар.

– Наум, не моё дело, конечно, но совет тебе дать хочу. Не вези товар в лавку, разграбят. Всё потеряешь.

– Сам такожды думаю, – отозвался купец.

Когда товар общими усилиями разгрузили, Наум вытер вспотевший лоб, потом полез в калиту, отсчитал и протянул Андрею деньги.

– Вот что, Андрей. Как я помню, ты говорил, что вроде бы у тебя в Москве нет никого?

– Твоя правда, нет.

– Предлагаю тебе у меня пожить. Место есть, комнату выделю. Платить не буду – за харч и крышу.

– Понял. За охрану?

– Вроде того. А то ведь тати ещё наведаться могут. И если они товар, из Крыма привезённый, унесут, на что тогда жить?

– Темнишь, купец. Небось на чёрный день кубышка со златом-серебром зарыта.

Даже заплывший от удара глаз купца на мгновение приоткрылся.

– Что ты, молчи! Не дай бог, проведают!

– Во мне ты можешь быть уверен, никому не скажу. А предложение твоё принимаю. Мне и в самом деле жить негде, разве только на постоялом дворе.

– Зачем на постоялом? Мы к тебе со всем уважением. Конюшня на заднем дворе. Лошадку-то свою заведи да расседлай, чего ей на виду у всей улицы стоять? Завистников и раньше много было, а сейчас, мыслю, поболе стало.

В доме уже суетились домочадцы, из печной трубы вовсю валил дым. Возничие после разгрузки разъехались по своим домам, и двор сразу опустел.

– Идём, представлю тебя своим домочадцам.

Купец познакомил Андрея с женой, двумя дочерьми-подростками и сыном лет семи. По меркам того времени семья была небольшой. Комнату ему Наум показал – совсем небольшую, угловую, выходящую окном во двор. Не хоромы, конечно, но зачем ему одному большая? И этой вполне хватит. Кровать деревянная, сундук, скамья, на полу – домотканый половик.

– Располагайся. Сильно устал?

– Не особо.

– Тогда пойдём, баньку затопим. Помыться хочу, аж тело зудит и чешется.

Помыться Андрею и самому хотелось. Дороги пыльные, одежда пропылилась, волосы едва ли не в колтун сбились.

Наум показал баню. Вдвоём они натаскали дров и разожгли печь-каменку. Потом купец ушёл в дом, а Андрей деревянной бадьёй воду из колодца носить стал. В бане надо было наполнить два чана: один для холодной воды и другой – для горячей. И оба огромные, литров на двести-триста. Пока работу закончил, упрел. Рубаха по́том провоняла, а сменной нет. Ничего, завтра он на торг сходит и себе новую, сменную купит. Правда, после бани свежую надеть не помешало бы, да где ж её взять?

Часа два топил баню Андрей. Наконец помещение согрелось, вода в котле сделалась горячей, и он позвал купца. Тот пришёл с сынишкой. Топить баню – дело тяжёлое, одной воды сколько натаскать надо, поэтому возможность помыться не упускали.

Купец принёс чистое нательное и рубашку Андрею.

– Переоденься. Мы оба с дороги, смердим, аки псы.

Вот за эту заботу Андрей был Науму искренне благодарен.

Вымывшись, они попарились не спеша, а после них мыться пошли жена и дочери. К тому времени и обед на кухне поспел.

Глава 2

Василий Шуйский

После бани да сытного продолжительного обеда с вином Андрей разомлел. Да и у купца веки смыкались. Они разошлись по спальням. Едва раздевшись, Андрей рухнул в кровать и уснул беспробудным сном.

Утром после завтрака Наум ушёл в город – поговорить с купцами, что и как творится в столице. Андрей же стал раздумывать, чем ему заняться. Сидеть дома у купца безвылазно он не собирался. Насколько он помнил из истории, Василий Шуйский, обиженный Лжедмитрием и едва избежавший плахи, затаил на самозванца злобу, решил учинить заговор и бунт. Многие бояре, сначала с радостью встретившие «царевича», разочаровались в нём. А простой народ и вовсе был обижен бесцеремонными поляками. Если при Годунове можно было подать жалобу или челобитную, то теперь старые порядки были порушены. Среди черни зрело глухое до поры до времени недовольство.

Шуйский, человек роста невысокого и лицом некрасивый, но умом не обиженный, настроения эти чутко уловил. Действовать он решил осторожно, тайно – уж слишком свежи были воспоминания о плахе, когда палач уже примеривался топором к его шее.

Обдумав всё, Андрей решил найти Шуйского. Его армейский опыт мог помочь. Он не ставил перед собой цели возвести потом на престол Василия. Первейшая задача – уничтожить самозванца, не допустить развала государства и изгнать чужеземцев, сохранив на Руси православие. Помогая на данном этапе князю, он будет помогать своей многострадальной родине.

Саблю Андрей оставил в спальне, нож сунул в рукав. С пистолетом куда удобнее, но пороха и пуль нет, да и сам пистолет в порядок приводить надо.

Он вышел в город. Был он в столице, но современной. А эту узнавал с трудом. Много каменных домов, кое-какие улицы замощены дубовыми плашками. Только народ пугливым стал, редкие прохожие жались к стенам домов. Запугали москвичей поляки да грабители и убийцы всех мастей. Во времена ненастные всякая пена, всё отребье выплывало наверх, желая урвать свой кусок.

Вот только где этот Шуйский живёт? Узнать у прохожих можно, не так много в Москве князей. Сложнее другое – как сблизиться с князем, как в доверие к нему войти? Явится он к князю, так прислуга его даже во двор не впустит. А без князя – никак, он глава заговора, к нему все ниточки тянутся. Андрей смог бы помочь ему, да и князь тоже не лыком шит, ещё тот придворный интриган.

Однако чтобы свергнуть власть, особые навыки нужны. Ведь глава заговора Шуйский, но в заговор входят люди не менее, если не более именитые. Андрей даже остановился: ох, дай бог памяти, как же их фамилии? Но сколько он ни силился вспомнить, фамилии только двух князей и припомнил: Василия Васильевича Голицына и Ивана Семёновича Куракина. Можно попытаться наладить какие-то знакомства с ними. После несостоявшейся казни Шуйский очень осторожен, пуглив даже, и незнакомца к себе не подпустит.

Впереди послышался стук копыт. По середине мостовой, навстречу Андрею верхом на коне летел поляк в униформе. Зазевавшегося прохожего он хлестнул плетью так, что тот упал. Через плечо поляка на ремне висела кожаная сумка – в таких гонцы возили депеши.