По сравнению с Майей Иден выглядела скромно в узком темно-синем платье, облегающем грудь и бедра. Рейф обнаружил, что хотя впереди оно было закрытым, сзади имелся глубокий вырез, обнажающий нежную кожу.
Иден повзрослела, стала элегантной и уверенной в себе, подумал он, чувствуя, как все его тело пронзает боль желания. Иден была самой отзывчивой, самой щедрой из всех женщин, побывавших в его постели. Чувственность была ее второй натурой, и ноги сами понесли его к ней. Но, заметив, что его опередил Невилл Монктон, он резко повернулся и направился к группе фотомоделей. Они по крайней мере находили его интересным, и Рейф не хотел, чтобы Иден думала, будто он ждал ее. Если он решит когда-нибудь возобновить их отношения, то только на своих условиях.
– Иден, рад тебя видеть. Потрясающе выглядишь.
– Спасибо. – Иден улыбнулась Невиллу Монктону, который спешил поздороваться. Восхищение, светившееся в его глазах, придало ей уверенности в себе. Она не хотела идти на этот банкет, но Клифф умолял ее, и у нее не хватило духа ему отказать.
– Я не могу пойти сам, потому что Дженни вот-вот родит, – сказал он. – Небольшой рассказ о том, как проходило празднование победы Сантини, будет отличным завершением твоей статьи. Было бы здорово, если бы тебе удалось взять у него интервью.
– Я не могу ничего обещать, – пробормотала Иден, вспоминая свой недавний разговор с Рейфом Сантини.
Вечеринка была в точности такой, как она и ожидала. Зал полон сексапильных блондинок в вызывающих нарядах, и Иден показалось, что на ней слишком много одежды. Она не видела Рейфа и не собиралась его искать, потому что больше не была наивной влюбленной дурочкой.
– Если бы я знал, что ты собираешься прийти, я бы заехал за тобой, – сказал Невилл, пройдя с ней к бару.
– Я приняла это решение в последнюю минуту. У Дженни начались схватки, и Клиф не захотел ее оставлять. Я приехала на такси.
– Значит, ты спокойно можешь выпить пару бокалов вина. Я отвезу тебя домой.
Нев очень мил, подумала Иден, смакуя холодное «шардоне». Он обходительный и простой. Ели она когда-нибудь захочет серьезных отношений с мужчиной, то будет искать человека, обладающего двумя этими качествами. С нее хватит непостоянных страстных итальянцев. Ей не нужно, чтобы ее возносили на вершину удовольствия – неизбежное падение будет слишком болезненным.
– Отличный банкет, – прокомментировал Нев, увидев шведский стол, ломящийся от деликатесов. – Уверен, Сантини может себе позволить такой пир. У него, должно быть, денег куры не клюют. Кажется, ты когда-то его знала? – поинтересовался он.
Иден уклончиво пожала плечами.
– Да, несколько лет назад.
– А как насчет Джанни Сантини? Его смерть была настоящей трагедией. Ходили слухи, что он не смог смириться с тем, что больше никогда не будет ходить, и покончил с собой. Должно быть, это стало тяжелым ударом для Рейфа. Говорили, что авария произошла по его вине.
Тоненькие волоски у нее на затылке встали дыбом. Иден могла с абсолютной уверенностью сказать, что Рейф находится где-то рядом. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, и это раздосадовало ее. Ей понадобилось несколько лет, чтобы забыть его, и она не позволит одной-единственной встрече свести на нет результат титанических усилий.
– Я не стала бы верить тому, что пишут в желтой прессе, – холодно сказала она Неву. – Рейф не виноват в том, что случилось с Джанни.
– Но ведь они были соперниками, не так ли? – настаивал Нев. – И перед аварией поссорились.
– Они были не только братьями, но и друзьями, – отрывисто произнесла Иден. – Это все, что мне известно.
Она не собиралась объяснять Неву, что Рейф сильно любил своего брата и поверил ему, а не ей. Перед ее внутренним взором снова предстало лицо Рейфа, искаженное яростью, когда он назвал ее дешевой шлюхой, которая водила за нос обоих братьев. Иден была слишком потрясена ложью Джанни и не смогла ничего сказать в свое оправдание. Покидая Италию, она пришла к выводу, что у Рейфа были свои причины поверить в худшее. Ему просто требовался предлог, чтобы от нее избавиться. Но все это осталось в прошлом, напомнила она себе.
– Может, чего-нибудь поедим? – предложил Нев, направляясь к столу.
– Иди, – пробормотала она, испытывая тошноту при виде этой горы яств. – Здесь слишком жарко. Я пойду на террасу.
Ночной воздух окутал ее мягкой прохладой; аромат жимолости и роз действовал успокаивающе. Но вдруг эту идиллию нарушил знакомый голос:
– Ты одна, Иден? А где же твой преданный пес?
Нет, мужчина не имеет права быть таким сексуальным, подумала Иден, пытаясь сохранять самообладание. Черная шелковая рубашка подчеркивала ширину его плеч; несколько пуговиц было расстегнуто, на шее блестела золотая цепочка. Одним словом, Рейф выглядел как настоящий плейбой. Иден сомневалась, что, обладая такой потрясающей внешностью, Рейф последние четыре года жил как монах. Он был ее первым и единственным любовником, а она для него – очередной игрушкой. Тогда почему же внутренний голос твердит, что она принадлежит ему, почему тело реагирует на его присутствие так, будто тосковало по нему все это время?
– Если ты имеешь в виду Нева, то он в зале. Его вряд ли можно назвать моим верным псом. Он всего лишь мой друг.
– И владелец Монктон-Холла, – вкрадчиво произнес Рейф. – Ты уверена, что не хочешь стать хозяйкой особняка, а, Иден?
– Ты уже делал это оскорбительное предположение, но, честно говоря, я думаю, что это не твое дело, – отрезала Иден. Обнаружив Рейфа около себя, она отошла в сторону. Он двигался легко и бесшумно, словно пантера, готовящаяся к прыжку. Посмотреть ему в глаза было большой ошибкой. Свет луны, отражающийся в них, звал ее обратно.
– Итак, скажи мне, cara, – прошептал Рейф, – если ты вернулась в Уэллворс не в поисках богатого мужа, то для чего? Работая в Африке, ты приобрела репутацию уважаемого журналиста, и я не понимаю, зачем тебе сотрудничать с местной газетенкой.
– Мне понадобилась передышка, – призналась Иден. – Последние три года были… тяжелыми.
При взрыве фугаса ей чуть не оторвало левую ногу, но она не собиралась рассказывать об этом Рейфу. Тяжело переживая расставание с ним, она вернулась в Лондон, чтобы посвятить всю себя карьере, и получила место репортера в одном из государственных изданий. Она была молода и свободна, и жизнь в большом городе должна была доставлять удовольствие, но с каждым днем ей все больше не хватало Рейфа, а бесконечные статьи о его любовных похождениях только усиливали ее страдания. Тогда Иден пришло в голову, что поездка в Африку к родителям поможет ей вычеркнуть его из памяти. Она не знала, что это изменит ее жизнь.
